Чудовище

Словно зверь, таящийся на охоте долгие часы и вдруг накинувшийся на добычу. Но он не спешил вонзать свои клыки. Он был совсем близко к лицу, вдыхая ноздрями мой запах. Я не прерывала зрительный контакт, понимая, что это только выводило зверя из себя. Ликан криво улыбнулся, плохо маскируя ярость. Он продолжил:

—  Мы ведь такие же, как и вы, милая Мари. Из той же плоти и крови, рожденные в том же мире, такими же оборотнями, что служат в ваших войсках. Одно лишь различие – цвет шерсти. «Поцелованные тьмой», так вы нас зовете? У кого черная шерсть, те и душой черны, ведь так? Нас ненавидели.

Нас боялись. Нас презирали. И в итоге нас изгнали. Только, вот незадача, куда бежать, когда все земли принадлежат вам? 

   Он говорил, и горячее дыхание обжигало кожу. Пахло брагой и ненавистью. Кто-бы что ни говорил, но у лютой ненависти есть свой запах. И теперь я его точно знала. 

   Я не сдавалась. Не уводила взгляд, не дрожала. Это они отняли у Рэна улыбку. Они заставили нас выживать, будучи детьми.

Пробиваться в ряды армии, чтобы получить свое место под солнцем. Нет. Даже не так. Просто получить свое место в этом тупом и жестоком мире. Они – чудовища! Это я знала с детства и не хотела верить пустым словам. Выход есть всегда. Это был их выбор - убивать себе подобных. Они затеяли эту войну, и за это я их ненавижу. 

— Ты убеждаешь меня, что вы не чудовища, что Химеры и Гаки – жертвы, гонимые детьми Эдгора, но один Гак способен разорвать целую семью, Кикиморы зачаровывали путников без жалости, заманивая в болота, а Баньши сводили с ума целые деревни… Сколько жизней они отобрали.

Какая сила в них таится! Если они отбирали жизни, разве нельзя считать их чудовищами? 

— Это их природа! Вы вторгаетесь на их земли – они защищаются! Неужели это не очевидно?

   Повисла тяжелая минута тишины.

   Вдруг он приблизился еще ближе и заговорил чуть тише:

— Ты можешь протестовать, но не смотри мне в глаза…

   Я не подчинялась.

Не хотелось уступать ему. Снова оскал, плохо скрываемый кривой улыбкой.

— Кто ты, милая Мари, расскажи мне правду про себя.

   Сглотнула, сжимая зубы в подобии оскала, но все же ответила:

— Я – сирота. Служительница Склауса Старого очага.

— Ты врешь!

— Не вру!

   Он толкнул меня, повалив на землю. Радужка хмурых глаз засветилась ярче. От неожиданности я охнула, выгнувшись от острой боли в лопатках.