Имперская сказка

Множество солдатиков и кавалеристов, из кости, дерева, оловянных, многие настоящие произведения искусства. Недавно все это перевезли из Аничкова дворца в Гатчинский.

Испуганное лицо матери и обеспокоенное отца в день смерти деда.

Гимнастическая комната, Чарльз Хис любимый учитель с седыми бакенбардами, и я наблюдаем как подтягивается на перекладине Джорджи, перед этим я подтянулся семь раз, и братик из последних сил пытается на один обогнать, удается, он опускается без сил.

Прогулка по нижнему голландскому саду, я с Джорджи, мама в черном платье, сестренка за руку с гувернанткой, зелень аккуратно подстриженной травы между сходящимися к центру сада аллеями.

Величественный дворец и мои с Георгием окна на втором антресольном этаже арсенального каре.

Эти картины и сценки, и масса других обрушились в мое сознание, стирая старую память. Огромным усилием воли мне удалось отделить эту лавину чуждых образов, мыслей, впечатлений как бы в отдельную область памяти. Постепенно я разделил воспоминания, и стал вспоминать себя Трифонова студента 23-х лет.

Удостоверившись что помню и понимаю себя, осторожно с опаской захожу в другую память.

Все в порядке, я больше не теряю сознание и могу четко отделить воспоминания своей личности от других. Лица в этих воспоминаниях знакомы мне, огромный мужчина отец – император России Александр Третий, красивая нервная женщина, мать – императрица Мария Федоровна. То есть я сошел с ума, в результате травмы и комы, а в голове образовалась вторая личность наследника российской империи Николая.

Все что я прочитал и изучил воплотилось в эту личность. Теперь понятно, как сходят с ума и воображают себя наполеонами и цезарями. Ясно и где я, палата сумасшедшего дома, что объясняет отсутствие медицинской аппаратуры характерной для отделения реанимации. Я читал что у какого-то сумасшедшего в Америке было чуть ли не два десятка личностей, а у меня только две. Хотя может когда приду в себя в следующий раз, будет еще кто-то, как студент историк я помню биографию многих и к Николаю Второму добавятся скажем царь Ашока и генерал Эйзенхауэр.

Итак, надо доказать себе, что вторая личность ложная, это должно помочь вернуть здравый рассудок. Я углубляюсь в память Николая. Вспоминается вся жизнь до сегодняшнего дня 7 го сентября 1881 года. Как и положено более давние воспоминания кроме самых ярких туманны, одно из них гнев отца из-за ловушки, устроенной маленькому Володьке Олленгрену, сыну учительницы.