Полынь-звезда

Без Фибула я сразу же почувствовала себя жутко одинокой и брошенной. Все-таки я находилась одна посреди лабиринта, созданного черт-те когда в качестве тюрьмы для живого мыслящего существа. Пусть в этом мире стены лабиринта стали живой изгородью, а не камнем, менее запутанным и непролазным он от этого не казался.

Окинув еще раз напоследок взглядом бывшее жилище Минотавра, пребывавшего сейчас в неведомых далях, я вышла наружу.

Превращение — омерзительный процесс. Благо, недолгий... Уткнувшись носом в траву, я принюхалась.

Вот он, след. Я чувствовала его настолько ясно, словно запах, витая в воздухе, расставлял вешки по ходу моего пути. Дорога к выходу нашлась без проблем.

Лежа на полу в своей комнате — хотя растерзанную кровать и заменили на новую, перекидываться в человека мне не хотелось, а волком было комфортнее валяться на ковре, — я размышляла о том, что сказал Минотавр. Интересно, по какой причине не состоялась последняя дуэль? Что могло помешать Вервольфу убить Валькирию? Был ли он действительно слаб, как говорил Тиль, или же у него были веские причины оставить ее в живых? И что будет, если повторно бой не состоится? Нет, я никоим образом не собиралась отступать, избегать дуэли, я не трусила и не переживала особо по поводу того, что могу погибнуть: как можно проиграть, если во мне столько сил? Какой Воин Света сможет сравниться со мной — волком? Просто любопытно, что там такого сказано в пророчестве, и почему мне никто про него не рассказал.

Может, забыли просто. .. Я ведь тут всего один день. Завтра узнаю больше.

Меня больше волновал другой вопрос: почему до сих пор ко мне не пришли воспоминания моих предшественников? Тиль говорит, от каждого из предыдущих Вервольфов ко мне должна перейти часть силы. Но я не ощущала ничего похожего на то, про что рассказывал Тиль: ни щекотки, ни боли, ни головокружения, ни чувства, что я больше не хозяйка в своей голове — ничего. Мои предшественники меня игнорировали.

Что ж, значит, у меня самой достаточно сил для победы.

Я справлюсь и без посторонней помощи. Убивала ли я когда-нибудь раньше? Не знаю. Может быть, да, а может, и нет... Во всяком случае, мысли о предстоящем бое вызывали у меня не страх, а странное, будоражащее кровь чувство воинственного азарта, задора, словно мне не смертельная схватка предстояла, а соревнования по бегу на сто метров. Да уж... Когда раздавали здравомыслие, инстинкт самосохранения и страх, на мою долю мало чего досталось.