Полынь-звезда

Умытый ливнем город сверкал в лучах множества зажженных фонарей. Дождь, выплеснув первые яростные потоки, приутих, и только мелкая влажная пыль продолжала еще сыпаться с неба, да и то, скорее, по инерции, без прежнего азартного задора. Люди, несмотря на поздний час, высовывали носы на улицу, восторженно вдыхая свежий прохладный воздух. Город, полумертвый от пагубно палящих солнечный лучей и засухи, стремительно оживал. Мне стоило последовать его примеру.

Наш дом встретил меня приветливым мерцанием мягкого синего света в окнах.

Дед любит читать при свечах. Говорит, они создают идеальную атмосферу для восприятия мыслей Теккерея и Ефремова. Шторы цвета ночного неба, приглушая отблеск свечей, давали тот самый сказочный глубокий синий цвет окон в темноте. Хотя бы что-то в моей жизни оставалось фундаментально неизменным и надежным. Мой дом. Дедушка. Надо ему все рассказать. То, что сказано при свете свечей, навеки растворяется в темноте с последними бликами огня. Он никому ничего не расскажет.

Оставив мокрые ролики в коридоре — утром разберусь, просушу, смажу, — я уныло прошлепала в ванную. Только сейчас я начала осознавать, до какой степени успела продрогнуть. Если завтра не начну наматывать сопли на кулак, это можно будет считать  настоящим чудом.

Как следует отогретая под струями горячей воды и закутанная в огромный банный халат, я отправилась на исповедь к деду. Ему любопытно будет узнать про мои блуждания по загробному миру. А мне надо кому-то выговориться, а то у меня уже возникает стойкое ощущение разлада с собственной крышей.

Все эти Валькирии, Вервольфы, магические обряды и спятившие древние боги кого угодно с ума сведут.

- Дедушка, - внимательно рассматривавший старую фотографию дед вскинул голову, одновременно проворно пряча фото в стопку деловых бумаг. - Что делаешь? - я рухнула рядом с ним на диван.

- Да так, старые воспоминания наплыли, - рассеянно улыбнулся дед. От властного командира-Макса, заправлявшего Срединным миром, не осталось и следа.

Ко мне вернулся мой добрый, мягкий, заботливый дедушка, тот самый, что вел меня за руку в первый класс и варил бульоны, когда я валялась с гриппом. - Ты как?

- Сама не пойму, - я придвинулась поближе и прижалась к теплому дедушкиному боку. В голове путалось одновременно столько мыслей, что я никак не могла решить, с чего начать. Больше всего на свете мне, пожалуй, хотелось хотя бы на пару часов просто забыть обо всем и перестать думать.