Полынь-звезда

Ради чего? Неужели нельзя заключить вечный мир и жить себе спокойно?

Воинственности во мне было не больше, чем в подушке, на которой я лежала. Даже влияние Нитты не могло выбить из меня пацифизм. Почему именно я? Первые Валькирия и Вервольф шли на бой добровольно, осознанно сделав свой выбор. И они были воинами, в конце концов.  А мне просто вручили бумажку со старой сказкой и сказали: иди и дерись. Почему мне не было предоставлено право выбора?

От всего этого веяло такой тоской и безнадегой, что я даже немного всплакнула.

Так, пара слезинок затекла в уши — и все. Может, я и разревелась бы как следует, но не успела: мой измочаленный буйной китаянкой мозг погрузился в сон.

Что-то щекотало мой нос. Я сквозь сон, было, отмахнулась от невидимого щекотальщика, зарылась в подушку и вознамерилась спать дальше, но, стоило спрятать нос, как мне стали щекотать высунутую из-под одеяла пятку. Этого я уже выдержать не смогла, ибо щекотку я не переношу. Особенно на пятках! Естественно, спать дальше было уже невозможно.

Рывком усевшись в кровати, я вертела головой  во все стороны в поисках нарушителя спокойствия. Никого.

Под кроватью что-то шебуршало. Вот только мышей мне не хватало! Свесившись головой вниз, я заглянула под кровать. Из темноты на меня уставились два светящихся зеленых глаза, гнездившихся под кустистыми бровями. Секунду или две глаза рассматривали мое лицо, а потом потом неожиданно, рывком, придвинулись к моей голове. Громко завопив от неожиданности, я дернулась в сторону и, чудом не свалившись с кровати, впечаталась лбом в тумбочку.

С трудом обретя равновесие, я поспешно отодвинулась к стене, подтянув под себя ноги. Под кроватью было тихо. Заглядывать же повторно туда мне было страшно. Хороша Валькирия! Под собственную кровать заглянуть боится.

Так мы и сидели: я — на кровати, неведомый пришелец — под. Вскоре послышалось знакомое шебуршание, а потом я увидела уши. Большие, волосатые, алкоголически красные уши. Следом за ушами последовала лохматая макушка.

Волосы на ней росли так густо, что напоминали, скорее, ком свалявшейся шерсти на боку шотландской овчарки. В волосах виднелись запутавшиеся мелкие веточки, сухие листья, травинки и еще много всякого лесного мусора. И, наконец, появился обладатель всего достояния. Во всей красе. Больше всего существо, медленно прошествовавшее в центр комнаты, напоминало ходячий пенек с приклеенными ушами и нахлобученным шерстяным париком, щедро приправленным древесными отходами.