Полынь-звезда

- Не думал, что ты будешь рада увидеть меня живым.

- Ты совсем сбрендил, что ли?! У меня не так много друзей, чтоб убивать по одному в неделю! Тем более — зачем?

Стас уставился на меня так, словно я только что заявила ему, что Земля плоская и все мы ездим на спине гигантской черепахи — столпа миротворения.

- Неее, из нас двоих бредишь только ты! Максимова, ты ж меня ненавидишь. Какие, нафиг, друзья?

Я лихорадочно пыталась понять, шутит он сейчас или нет. С одной стороны, память мне подсказывала, что Аркеев Стас — один из лучших моих друзей вот уже много лет.

С другой, я не помнила ничего о себе после тринадцатилетия, и лицо у Стаса явно вытянулось от удивления, когда я заявила ему, что мы друзья. Очевидно, в моей жизни произошло нечто, радикально изменившее наши отношения. Хотя нет, бред какой-то. Не могла я возненавидеть Стаса! Если бы все было так, как он говорит, разве снился бы он мне там, в Срединном мире?

- С чего ты взял, что я тебя ненавижу? - спокойно поинтересовалась я.

Я была абсолютно уверена, что в здравом уме я бы ему такого не сказала.

- Да ты мне сама об этом говорила, и не один раз!

- Наверно, неудачно пошутила, - неуверенно проговорила я. Меня смущало отсутствие воспоминаний о последних шести годах. Уж очень уверенно выглядел Стас, когда утверждал, что я его на дух не переношу. - Слушай, я не помню, в честь чего могла я тебе такое заявить, но это же неправда, так что какая разница, что и когда я говорила, - беспомощно добавила я, прекрасно видя, что он мне не верит.

Проклятая память! Если бы я только знала, что же там между нами такое произошло!

- Вообще-то, правда, - мгновенно отозвался он.

- Мне виднее!

- Ага, конечно. Ты с памятью своей сначала разберись, а потом рассуждай, виднее или нет, - ядовито ответил Стас. Наверно, то, что я ничего не могла вспомнить, было написано прямо у меня на лбу.

- То, что ты что-то помнишь, а я — нет, еще не дает тебе права так со мной разговаривать, - тихо процедила я.

Радость от встречи со Стасом стремительно угасала. Мне смутно припомнилось, что там, во сне, к чувству безумного обожания примешивался страх. И теперь я начинала понимать, откуда он мог взяться. Я боялась не самого Стаса, а того, насколько сильно и глубоко он может меня обидеть. Или уже обидел, но я не помню об этом?

И ни слова в ответ. Он молча сидел, уставившись в одну точку, и даже не поворачивался в мою сторону. Что ж... Игнор так игнор.