Полынь-звезда

Я занесла уже ногу для прицельного пинка, прикидывая, какими путями потом бежать от одноглазого, когда разделаюсь с этим своим новым препятствием, но вовремя успела посмотреть на того, кто составил конкуренцию моему верному воздыхателю. Сама того не заметив, я угодила прямо в руки Стаса.

На ногах он держался, надо отметить, покрепче, чем большинство из присутствующих. Впрочем, глаза так же, как и остальных, не выражали ровным счетом ничего. Широкие бездонные зрачки, бессмысленный взгляд. Хорош гусь! А он-то чего накурился? Хотя, может, им в питье что-то добавляют.

Специально для того, чтобы не курящие не выбивались из общего строя здравостью мысли и ясностью рассудка.

Одноглазый не пожелал так запросто расставаться с добычей. Меня немедленно потянули обратно. Я, кошкой вцепившись в Стаса, сопротивлялась, как могла. Каждый из них тянул меня на себя, как канат на соревнованиях. А тут еще на плечах Стаса повисла какая-то пергидрольная девица, пытаясь отвлечь его внимание от меня. Впрочем, девица оказалась даже кстати: меня так взбесила одна лишь мысль, что у меня стараются отбить моего Стаса, что я, ужом вывернувшись из рук одноглазого, обеими руками обхватила свою законную добычу за пояс, намереваясь отпустить его только в случае собственной смерти.

Пошли все вон отсюда! Это — моё! Попутно я еще и зарядила девице куда-то в район печенки, так что это препятствие плавно осело на руки одноглазого. Казалось бы: всем хорошо. Но одноглазый оказался упертым бараном. Небрежно кинув девушку на подушку, он опять вцепился в меня.

На этот раз мне уже не пришлось вырываться. Крепко удерживая меня одной рукой, Стас притянул к себе конкурента за ворот. Он даже ничего не пытался ему сказать. Просто взглянул в глаза — и тот мгновенно отвял.

Мне стало интересно, что там такого у него во взгляде, так что я, на свою беду, тоже решила посмотреть. Глаза Стаса светились жутким желтым пламенем. Они и пугали, и притягивали одновременно, излучая страшную, разрушительную, безжалостную силу, способную снести все на своем пути.

Я замерла, будучи не в силах отвести взгляд, несмотря на охвативший меня ужас. Это было сродни гипнозу. Передо мной стоял Вервольф — во всей своей красе. Во взгляде этом не было ничего человеческого. Казалось, я только что окунулась прямо в первородный Хаос, о котором так любили рассуждать древние греки. И это было страшно.

Прекрасно знавший о силе своего взгляда Стас, самодовольно ухмыльнувшись, отвел глаза, разрывая зрительный контакт.