Полынь-звезда

Каждый вдох давался с боем. Руки безвольно упали на пол. Отяжелевшие веки медленно опустились. Я хотела, очень хотела взглянуть еще раз на Стаса напоследок, но мое тело наотрез отказалось мне служить. А потом милосердный мозг отключил сознание, и нахлынула блаженная темнота.

Как же все болит. Но, раз болит, значит, я жива! Жи-ва! У меня получилось! До меня потихоньку, толчками, доходило, что, кажется, у меня каким-то неведомым образом вышло провести ритуал Сархи, а это означало, что где-то рядом должен обнаружиться свежеиспеченный светлый.

Где Стас?

Немалых усилий стоило заставить себя разлепить веки. Все та же комната. Все та же кровать. Кровать? Я, вроде, на полу отключилась. А теперь лежала на кровати. Точнее, на том, что от нее осталось. В центре зияла рваная дыра. Я же была пристроена аккуратно, с краешку.

Я села, свесив ноги с пуховой калеки. К горлу подкатывала тошнота, словно я только что слезла с карусели. Но, если не концентрироваться на мелких неудобствах бытия, чувствовала я себя вполне сносно.

Я в последнее время вообще стала ко всему относиться с философским спокойствием: пока жива — все терпимо. А быть живой в моем случае означало еще и быть невероятно везучей. Так что тошнота — это просто ничто на общем фоне моего счастья.

Стас сидел на ковре, прислонившись спиной к кровати. В руках — бутылка. Где он ее взял? Наверно, где-то в комнате есть загашник, просто я невнимательно осматривалась.

Он даже не повернулся в мою сторону, когда я зашевелилась. Совсем в зюзьку, что ли? Это ж сколько я была без сознания, что он успел наклюкаться?

Заклинание Сархи не просто позволило мне остаться в живых.

Оно еще и вернуло мне память. Всю целиком, без пробелов. Теперь я понимала, почему там, в лесу, Стас уставился на меня, как на полоумную, когда я заявила, что мы друзья. Я ведь последних несколько лет вполне себе искренне считала, что ненавижу его. И всеми силами старалась ему это показать. Хотя и он от меня не отставал. А вот кто же первый начал? Ссора зародилась как-то исподволь, незаметно перерастая в гигантский ком обид и накапливающегося раздражения. Даже с вернувшейся памятью я не могла понять, как же мы сумели так испортить наши отношения.

Стас поднял голову, окидывая меня хмурым недовольным взглядом. Он был по пояс голым. Это моя работа, что ли? Хотя вряд ли. Я была закутана в его рубашку. Он сам ее снял и надел на меня. Конечно! Мое-то одеяние ремонту и восстановлению не подлежит.

- Опять? - глухо выговорил он.