Полынь-звезда

- Что ж не прирезала? - ехидно спросил он. У меня уже начали затекать крепко прижатые к кровати руки. Синяки будут. Регенерацию обратно хочу!

- Да сама не знаю. Секундное помрачение сознания, наверно. Гуманизм дремлющий проснулся. Совесть стала грызть. Да и тогда я думала, что то, что ты идиот — недостаточный повод для убийства. Сейчас мне уже так не кажется.

- Я — идиот? - искренне возмутился Стас. - А кто с Коляном из восьмого «Б» на дискотеке целовался? Это, по-твоему, свидетельствует о наличии большого ума, да? - вот те на! Вспомнил.

Вот уж не думала, что его в седьмом классе волновало то, с кем я провожу время.

- А сам-то... Где ты ту швабру Машку откопал, а? И довольный, главное, такой еще весь приперся! Да Коля просто героем вечера для меня стал. Видел бы ты, как на меня все смотрели, когда ты нарисовался с какой-то левой бабой!

Отчетливо всплыл в памяти тот самый вечер в седьмом классе. Дискотека в школе. В честь чего, я уже и не помню. Но факт остается фактом: вместо того, чтобы позвать на танцы меня, он приперся с какой-то незнакомой девчонкой и не отходил от нее ни на шаг весь вечер.

Мне же просто кивнул, как будто мы едва знакомы! Я не претендовала на тот момент на звание его девушки, но мог бы хотя бы не быть столь демонстративным. Мне было так обидно! А потом подошел Коля. Я его едва знала. Вместе как-то на школьную тренировку по волейболу ходили. Я ж не зала, что он надумает меня целовать! Просто хотелось показать Стасу, что мне и без него хорошо. Вранье, между прочим. Так погано, как на том вечере, мне никогда не было. И дальше становилось только хуже.

- Если ты сейчас же с меня не слезешь — огребешь по полной, - уже спокойнее добавила я. Проблема была не в том, что руки затекли. Просто его лицо было совсем рядом, а я не могла теперь беспристрастно смотреть на его губы, не заливаясь при этом краской. Слишком свежи и ярки были воспоминания о недавних событиях, произошедших в этой комнате.

Не говоря ни слова, Стас убрал руки и поднялся с кровати.

- Ты откуда тут взялась? - ошалело проговорил он.

До него наконец дошло, что никакой двойник не может говорить то, что только что выдала я. Упоминание всяких левых баб и уборочного инвентаря являлось исключительно моей личной прерогативой.

- За тобой пришла, - потирая пострадавшие запястья, буркнула я. - Ты ж не думал, что я буду спокойно сидеть и ждать очередной бойни? Тебе-то что... Мозги промыли — и вперед, со стерильной головой. А мне каково? Свет память не стирает.