Все приключения Ивидель Астер (в одной книге)

После того как поймали первого железного зверя, разобрали на запчасти, отделили металл от кишок, на железе обнаружили надписи на староэрском, — он пожал плечами. — Было решено ввести в программу обучения рыцарей основы старого диалекта.

— Откуда ты это знаешь?

— Знаю. На одном из занятий Нейор из Кумира долго возмущался и грозил рассказать жрицам, чему нас тут учат. Ну, магистр и просветил его, а заодно всех нас, о положении дел. Оказалось, что жрицы очень даже в курсе.

— Что ты ему сказал? — спросила я, чувствуя одновременно облегчение и неловкость.

Облегчение из-за того, что всему нашлось объяснение, а неловкость из-за собственного поведения — оттого, что убрала руку, оттого, что отступила.

— Кажется, я отправил его родительницу к собакам. Но за чистоту произношения не ручаюсь.

— Крис! — я, смешавшись, отвернулась.

— Все, что запомнил, — развел руками Оуэн. — Да и интересно было, что он ответит. Почти так же интересно, как смотреть на твое смущение. Кого ты стыдишься, Ивидель? Меня, говорящего это, или себя, продолжающую слушать?

— Не знаю.

— Что ж, это честно. Все еще хочешь убежать от меня без оглядки?

— Нет, — ответила я и снова прислушалась к смеху и выкрикам уличных торговцев.

— Жаль, — Оуэн подал мне руку. И я ее приняла.

С разных сторон от городской ратуши на восток уходили две параллельные улицы — Бульвар Цветов и Лунная улица, сейчас тоже заполненные людьми. Чуть южнее построили вышку дирижаблей, где наверняка шла подготовка к золотому дождю.

Вихрастый мальчишка бросился под ноги и, растолкав двух матрон в чепцах, юркнул в толпу. Тут же раздались крики, и дородный мужчина, похлопав по карманам и не найдя кошелька, низко закричал и бросился следом. Уличные фонарики, которыми украсили площадь, чуть колыхались от ветра. Двое циркачей на ходулях жонглировали яблоками…

Чужой взгляд я почувствовала, словно прикосновение. Не тот, что бывает, когда вскользь оглядишь толпу, машинально отмечая пушистый воротник торговки или высокую прическу женщины в алом пальто.

Нет, этот был пристальным, предназначенным только мне, чувствительным и колючим.

Я подняла голову — рядом с палаткой со сладостями стоял железнорукий. И едва успокоившееся сердце снова пустилось вскачь. Через мгновение рука Криса напряглась, он тоже заметил белобрысого. Тот, как и мы, предпочел прийти пораньше и теперь разглядывал нас со смесью любопытства и брезгливости. Между пальцами мелькал цилиндрик.