Между тьмой и огнем II

Каждый последующий вздох, отмерявший время до начала представления, был красноречивей предыдущего. После третьего, короткого и страстного, зал погрузился во тьму и в ней раздался самый эротичный женский голос, который Мира могла себе представить. И этот голос произнес:

– Я скучала, Радомир.

Мирослава словно провалилась в глубокую пучину, когда луч прожектора выхватил Лилит во всем блеске ее великолепия. Публика встала, приветствуя первую красавицу Шедбурга гулом оваций и восторженными криками. Но взгляд Лилу, как нежно назвал ее Раду, был обращен на ложу и Мире он ужасно не нравился.

В голове молотком стучало это ласковое сокращение: «Лилу». И всякий раз, в воспоминаниях девушки, Мастер произносил эти два слога все нежнее. Неожиданно луч прожектора переместился в их ложу. Но не на Радомира, а на Мирославу. Беззастенчивый, оценивающий ее с ног до головы, этот свет сравнивал падшую с суккубой. Шоу началось и Миру сделали его полноправным участником. Падшая встала, подошла к краю ложи и раскрыла роскошные крылья, с вызовом глядя в темноту. Неразличимая для нее публика встретила этот жест громкими рукоплесканиями и восхищенным гулом, потонувшим в громкой музыке, зазвучавшей в зале.

Вместе с первыми аккордами свет погас и в кромешной тьме остался только грохочущий звук органа. Он постепенно стихал, уступая место нежным женским голосам, напевавшим нечто, напоминавшее григорианский хорал. В свете медленно разгоравшихся софитов на сцене появились силуэты крылатых девушек, прообраз которых судорожно втянул воздух и вцепился в руку Радомира, ища в ней поддержки.

– Не переживай, – весело прошептал за спиной у Миры граф, – в первом номере они почти всегда оставляют на себе один предмет гардероба.

За этим «подбадриванием» последовал звук удара, Влад охнул, но тут же издевательски рассмеялся над напрягшейся троицей.

Тем временем сцена уже была полностью освещена и на ней стояли 13 суккуб, принявших облик Мирославы. Каждая была наполовину скрыта в белом клубящемся облаке, а на ангельском лице застыло выражение наигранной невинности.

Клубы стали медленно рассеиваться и зрители увидели, что традиционные белые балахоны святош на самом деле едва прикрывают ягодицы, а на ногах «ангелов» красуются белые чулки с ажурными резинками.

– Вот их они обычно и оставляют, – весело сказал граф, и получил еще один тычок от Бетты.

Мира отпустила руку Раду и осталась один на один со своим негодованием и напряжением. Подобного унижения она не ожидала даже в самых жутких кошмарах.