Элантида. Книга 1. Потерянная богиня

Будто прочитав мои мысли, он сверкнул глазами и приосанился, гордо вскинув подбородок. Я дружески потрепала его по плечу, ничего не говоря. Мы отправились к градоправителю.

Дом господина Мильтона пропустить было бы сложно, не говоря уже о том, чтобы его не заметить. Громоздкий особняк с небольшим, но очень вычурным палисадником, огороженный забором с кованной витиеватой решеткой просто кричал о голубой мечте своего хозяина всеми силами доказать свою принадлежность к знати, или хотя бы убедить в этом безграмотных горожан.

– Кажется, здешний староста мнит себя потомком лорда Феринталя? – заметил Эльстан.

Я усмехнулась – эльф слишком верно расставил все по своим местам, понизив помпезного градоначальника до деревенского головы. Тему мы развивать не стали, хотя Перворожденный явно жаждал отыграться за понукания и обвинения, так незаслуженно сыпавшиеся на него в последнее время, и сейчас изо всех сил сдерживался, чтобы не выдать несколько ехидных острот, которые, судя по всему, уже давно были сорваться у него с языка.

Но едва хозяин появился на пороге, эльф будто онемел, только распахнул изумрудные глаза и глубоко задышал. В принципе, очень хорошо его понимаю, моя реакция была идентичной – не смеяться же над человеком, к которому пришли по важному делу!

А он того стоил. Простые стоптанные башмаки, выцветшие широкие штаны и… расшитый камзол, надетый на голое тело, который даже теоретически не смог бы застегнуться на невысоком толстом человечке, простецкая физиономия которого была украшена ТАКИМ выражением, что, как говориться, ни в сказке сказать, ни пером описать! Все, что я говорила об эльфийском снобизме – ерунда, по сравнению с тем, что было написано на необремененном печатью интеллекта блинообразном лице старосты.

Глазки он носил маленькие и какие-то мутные, чем мне сразу не понравился, зато нос – крупный, но кривой, и вздергивал его чрезвычайно гордо.

Вот с таким надменным видом господин Мильтон и поинтересовался, какой треклятый… в смысле, попутный ветер принес в их славный город таких дорогих его сердцу гостей.

Разговор у нас как-то сразу не заладился. Этот тупоголовый староста, которого мне все сильнее хотелось назвать жирным боровом, сидел в кресле, нес какой-то бред, причем с невыразимым апломбом, ничего не желая слушать и понимать, и со страшной силой дымил трубкой.