Элантида. Книга 1. Потерянная богиня

– Спасибо, что составили компанию и… Да, чуть не забыл вас поблагодарить за…

– Господин Руперт, – остановила я его, – давайте обойдемся без реверансов, особенно в мою сторону – моя лепта в общее дело была такой мизерной, что ее и разглядеть трудно.

Он покачал головой, хитро прищурившись.

– Только тем, у кого нет глаз. Я хотел восхититься вашим уникальным талантом стратега, организатора и командира, а теперь придется еще отмечать вашу скромность, а это, знаете ли, уже перебор – такое количество хороших слов от черного мага, некроманта, ночью, буквально на сон грядущий – это вообще за гранью добра и зла!

Я рассмеялась.

– Не волнуйтесь, я вас не выдам.

– Благодарю. Засим разрешите откланяться. Приятных сновидений!

– Вам того же, – я шутливо поклонилась и, распрощавшись с Рупертом, отправилась в свою комнату.

Спалось мне, как ни странно, замечательно. Словно и не было ни жестокой битвы, ни восставших, готовых разорвать нас на куски, ни… господина Мильтона, вспыхнувшего зеленым пламенем на жертвенном алтаре.

Будто не было и самого этого мира, в который меня занесло по до сих пор невыясненным причинам.

Мне снился Олег. Веселый и беззаботный, он бегал по зеленой траве, а мы с Денисом счастливо хохотали, играя с нашим самым лучшим ребенком на свете. Потом картинка сменилась, появился Саша, мы гнали по бездорожью на абсолютно пижонской машине ярко-красного цвета и целовались. Ветер трепал волосы, машину немилосердно трясло на колдобинах, но мне было хорошо как никогда.

Алехандро остановил машину, и я увидела, что мы приехали домой. Навстречу вышла мама с Олегом на руках. Я не помню слов, которые звучали во сне, не помню, что там происходило, я помню только ощущение абсолютного счастья, от которого замирало сердце. И вдруг…

Все эти дорогие мне картинки замелькали, как в калейдоскопе, закрутились, сливаясь в единый узор, безликий и непонятный, голоса смолкли, краски поблекли, потом исчезли совсем в вихре белого света, заполнившего собой все пространство.

На этом чистом сияющем фоне, от которого слепило глаза, проступило лицо уже знакомой мне женщины. Она все так же молчала, так же выразительно смотрела, не произнося ни слова, и ни единым жестом не выдавая цели своего визита. Я почувствовала, как во мне закипает ярость.

– Слушай, ты, статуя, хоть кивнула бы что ли!

Мне показалось, или в ее взгляде действительно что-то промелькнуло?

– С тобой, между прочим, разговаривают! – меня понесло.