2. Анастасия. Дело о перстне с сапфиром (псевдоним: Тата Орлова)

- Меня в чем-то подозревают? – на лице князя не дрогнул ни один мускул.

- Вас? – «недоуменно» уточнила я.  Опять посмотрела на Вильена

Тот в ответ пожал плечами, вроде как, пытаясь сказать, что не представляет, на основании чего Северов сделал такой вывод.

Ухмыльнувшись – со стороны все это должно было выглядеть очень смешно, вернулась к столу. Села.

- На сегодня мы закончили, Ваше Сиятельство. Подпишите протокол и можете быть свободны. 

Молчание было многозначительным.

Отвела взгляд от папки с делом, посмотрела на князя, лишь в этот момент сообразив, что попыталась отделаться ставшей уже слишком привычной фразой.

- Увы, Ваше Сиятельство, - отвечая на так и не заданный вопрос, вздохнула я, - порадовать вас мне пока нечем. Эксперты работают, обещали к утру дать хоть что-нибудь. Собираемся в девять, вот тогда и…. – Отвезешь меня домой? – решительно поднялась я. 

Спать хотелось немилосердно, в голове ни одной разумной мысли.

- Буду ждать у кареты, - поднялся он.  – Господин Эмир…

Северов подписал протокол и, не дожидаясь прощального приветствия Вильена, вышел за дверь, оставив нас вдвоем.

Воспользовавшись возможностью, сладко зевнула. 

- Иди уже давай, - ворчливо протянул Виль, вставая. – А я подожду остальных.

- Ты уверен? – вздохнула я, разрываясь между желаниями отправиться спать и дождаться возвращения группы.

- Уверен! – улыбнувшись, подошел он ко мне. Приобнял за плечи, сделал шаг, заставив последовать за ним. – Думать будешь на свежую голову, - добавил он уже у самой двери.

И ведь прав. О таком можно было думать только на свежую голову.

***

- Я прошу извинить за поздний визит, - Северов склонился над рукой матушки, - но я счел возможным все-таки засвидетельствовать свое почтение.

- Полноте, Даниил Федорович, - радушно улыбнулась ему Елизавета Николаевна, успев кинуть на меня беспокойный взгляд. – Я не устану повторять, что в этом доме вы – желанный гость. Вы ведь позволите угостить вас чаем?

Несмотря на усталость, я залюбовалась их общением.

Княжеская надменность, украшенная слегка нарочитой любезностью, намекала на куртуазность придворных манер. Елизавета Николаевна же выбрала иную роль. Этакой матери семейства, пытающейся произвести приятное впечатление на возможного жениха своей засидевшейся в девицах дочери.

Игра стала уже едва ли не привычной и имела своей целью пощекотать мне нервы. Мол, все мои выходки не останутся безнаказанными.

Выходок, как таковых, не было.