2. Анастасия. Дело о перстне с сапфиром (псевдоним: Тата Орлова)

 

Я, пусть и чуть запоздало, но повторила жест:

- Джейн – сильная барышня, - продолжила я, подбирая слова, способные убедить в том, что для меня самой все еще оставалось неясным. – К тому же…

Остановившись у окна напротив дежурки, посмотрела на Ковальски. Хороший следователь. Сильный. С тем самым чутьем, о котором спросил.

- И что не так с Джейн? – не без сарказма поинтересовалась я, с удовлетворением отметив, как на его губах появляется лукавая улыбка.

- Сначала – ты, - хмыкнул он добродушно.

Спорить  не стала.

Я – так я:

- Года четыре тому назад подобная история была с другой барышней госпожи Ли. Та забеременела от одного… довольно влиятельного господина. Свое положение скрывала, пока не стало поздно избавляться от плода, а когда родила, пыталась получить за ребенка деньги, шантажируя новоявленного папеньку. Длянего огласка в тот момент была смерти подобна, так что он заплатил. И уже не один раз.

- И что Джейн? – поторопил меня Ковальски, когда я замолчала, вспоминая о своем участии в тех событиях.

С «Птичкой» и ее обитателями я познакомилась еще на практике. Проблем от таких заведений всегда было более чем достаточно, так что господин Соул требовал отсотрудников не просто знать свой будущий контингент, но и, не злоупотребляя служебными полномочиями, общаться по мере возможности.

Следователям-мужчинам в этом отношении было сложнее. Мне – проще. Приятельницы – не приятельницы, но если случалось что необычное, барышни предпочитали обращаться именно ко мне.

 

В тот раз так и было. Джейн пригласила меня на разговор еще до того, как вся эта ситуация зашла безвозвратно далеко.

- С моей помощью Джейн убедила барышню, что той лучше забыть, кто был отцом ее ребенка, а саму девочку отдать в приют Елизаветы Николаевны Волконской. И основным ее аргументом было как раз то, что там малышке будет намного лучше, чем с такой матерью. Уход, воспитание, профессия и защита.

- Хочешь сказать, что Джейн…

- … способна выделить главное, - закончила я за Вика.

– Она любит сына, в этом я не сомневаюсь, но ради его благополучия, не задумываясь, откажется от прав на него. К тому же она наслаждается жизнью, чтобы так просто с ней расстаться. И… - я посмотрела на него многозначительно, - тебе кто угодно в «Птичке» скажет, как она относится к дури. 

- Насколько я понимаю, плохо, - скривился Ковальски. – Значит, в ее самоубийство ты не веришь, - свел он воедино все, что я сказала.