Конечно, это не любовь

Разумеется, Шерлока в их доме она не встретит, но это даже будет к лучшему. Зато она увидит людей, которые за время жизни по соседству стали ей ближе, чем все родственники. Конечно, навещать людей без предупреждения и приглашения было невежливо, но у Гермионы не было телефона, а даже если бы он был, она не знала номера Холмсов.

Аппарировав на поляну небольшого леса в миле от дома Холмсов, Гермиона вдруг ощутила странное волнение. Она нервничала перед встречей? Но почему? Холмсы будут рады ей, даже если она придет нежданной гостьей.

У нее готовы подарки. Тогда откуда волнение?

Гермиона вздохнула — приходилось признать, что она все-таки несколько опасается встречи с Шерлоком. С точки зрения здравого смысла, это было глупо. Во-первых, он едва ли приедет раньше двадцать четвертого, то есть завтра. Во-вторых, даже если он будет там, что с того? Они все еще лучшие друзья. Шерлок всегда был ей ближе всех, она могла доверить ему любую тайну. Глупо бояться его увидеть.

Уговаривая себе не нервничать, она не спеша направилась к дому.

Холмсы поселились в очаровательном месте на побережье, совсем недалеко от каменистого пляжа. Даже зимой здесь было красиво, хотя красота и была несколько суровой. Летом же, скорее всего, здесь просто волшебно. Гермиона хмыкнула при этой мысли, поплотнее закутавшись в теплый шарф, поспешила к дому.

 — Входите, открыто! — раздался мягкий голос миссис Холмс, когда Гермиона позвонила в дверь. Она нажала на дверную ручку и вошла внутрь.

 — Вот так сюрприз! — воскликнула миссис Холмс и заключила ее в объятья. Гермиона тоже обняла ее и неожиданно почувствовала, что глаза щиплет.

 — Простите, что я без предупреждения, — сказала она. Миссис Холмс отстранилась и заявила:

 — Глупости. Раздевайся-ка и пошли пить чай.

Гермиона вручила пакеты с подарками, разделась и прошла в гостиную. Мистер Холмс поднялся ей на встречу и улыбнулся:

 — Надо же, а мы все думали, где тебя искать! Как поживаешь, Гермиона?

Гермиона посмотрела на мистера Холмса, все такого же высокого, добродушного и спокойного, на вошедшую с чайником в руках миссис Холмс — с пронзительным голубым взглядом, гордой осанкой и мягкой понимающей улыбкой, и постыдно разревелась.

И тут же снова оказалась в объятиях миссис Холмс. Она усадила ее на диван, еще крепче обняла и, кажется, говорила что-то утешающее, а Гермиона все плакала и плакала, толком не понимая, из-за чего.