Конечно, это не любовь

Дослушав рассказ, он вдумчиво пролистал весь учебник Трансфигурации, а потом потребовал (не попросил, разумеется) показать ему остальные. Убедившись, что в Истории Магии речь идет о стародавних временах, от отбросил ее в сторону, астрономия его не заинтересовала вовсе, зато Чары и Зельеварение он просмотрел очень внимательно. Наконец, отложив «Магические травы и грибы» в сторону, он сказал:

 — Ясно. Да, теперь все ясно, это объясняет отсутствие писем в течение года, твое решение и смертельную опасность. Отлично.

И более к теме волшебства он не возвращался. Несколько раз Гермиона пыталась узнать, не считает ли он невероятным тот факт, что она, Гермиона Грейнджер, волшебница, на что получила ответ:

 — «Есть много на земле и в небесах такого, что нам с тобой не снилось».

Она была поражена — Шерлок, цитирующий Шекспира, был явлением более невероятным, чем вся магия на свете, но он быстро успокоил ее, добавив:

 — Так говорит мама, когда папа спрашивает, как вышло, что у него два таких умных сына.

Гермиона облегченно рассмеялась. Теперь мир между ними был полностью восстановлен, Шерлок перестал донимать ее вопросами об учебе, и с ним стало куда приятней проводить время. Правда, их перестали интересовать игры в шпионов — неожиданно посреди игры Шерлок остановился и заявил:

 — Все это чушь. Кому интересна секретная служба и политика?

 — Но, Шерлок, — воскликнула Гермиона, которая как раз придумала гениальный способ обмануть эту самую секретную службу в лице Шерлока и заполучить-таки нужные сведенья, — ты же сам говорил, что это лучшая игра на свете!

Он упрямо вздернул нос и отрезал:

 — А теперь я считаю, что она скучная.

Гермиона вздохнула — что ж, теперь все становилось ясно. Назло Майкрофту Шерлок готов был сделать что угодно, даже объявить чушью любимую игру. За время из общения она поняла, что попытаться переспорить его совершенно бесполезно, поэтому миролюбиво предложила:

 — Тогда займемся чем-нибудь еще.

Шерлок уже почти расслабился и даже улыбнулся, но неожиданно его лицо скривилось в неприятной гримасе

 — Ты так не считаешь! На самом деле, ты так сказала, чтобы якобы успокоить меня, вот только меня не нужно успокаивать! Почему все думают, что я хрустальный и со мной надо носиться, как с бьющейся вазой! — рявкнул он.