Моя вторая жизнь

Меня наделили возможностями, которые превосходят ваши во много раз. И, отвечу на следующий вопрос, это сделал мой покровитель, Акринстес, — Бенедикт откровенно наслаждался произведенным эффектом. Мне это имя ни о чем не говорило, но у Нюара и отца на лицах было написано глубочайшее удивление, граничащее с испугом. — О, я вижу, вы Его знаете.

— А я нет! И мне все равно, кто он такой! А ты... а ты просто напыщенное ничтожество! — закипела от злости я. — Не имеешь даже капли гордости, пользуешь чужой Силой, похищаешь моего отца, да еще у тебя хватает наглости отправить мне нелепый ультиматум! А отца я тебе никогда не прощу! — весь накопленный за долгое время негатив скопился и нашел выход наружу, выплеснувшись в грубой форме.

 

— Не стоит так говорить об Акринстесе. И что за ультиматум? — нахмурился отец.

— Нюар тебе потом расскажет, — я начала приближаться к Бенедикту, не посчитав нужным отчитываться в данный момент, проигнорировав Нюара, попытавшегося меня удержать.

— Думаю, уже не имеет смысла говорить тебе «Вы», — протянул наш враг, задумчиво наблюдая за моими передвижениями.

— Твои слова предполагают, что будет какое-либо «потом». Я в этом сомневаюсь.

— Будет, — подойдя к нему на расстояние шага, я посмотрела ему в глаза. Абсолютно холодные, как лед, и синие, как глубокое море.  По моим ощущениям мы стояли так целую вечность, хотя вряд ли прошло больше минуты. Наши воли сражались между собой, пытаясь подчинить. Я обращалась к своей злости, копившейся еще с липовых похорон отца, замещавшей страх и чувство беспомощности.

Она давала мне силы для борьбы. А вот Бенедикт был абсолютно спокоен. В какой-то момент мне показалось, что он готов сдаться, но тут я сознала, что мой энергетический резерв практически на исходе. Становилось все труднее удерживать взгляд. Поняв, что я не смогу держаться до победного конца, я опустила взгляд, выдохнула, и резко дала ему пощечину. В абсолютной тишине мой противник очень медленно поднял свою руку и потер ударенное место. Я забыла обо всем: и о Нюаре, и об отце, и об этом злосчастном боге, и о времени. Все внимание было сосредоточено на стоящем напротив мужчине. Я боялась его ответной реакции. Несмотря на капли пота, выдавшие, что ему тоже пришлось нелегко, его резерв все еще не был так опустошен, как мой.

Неожиданно Бенедикт опустил руку и заговорил. Этого я ожидала меньше всего. Раздавшийся голос был тих, но отчетливо слышен всем.

— Ты могла бы стать великой королевой, если бы присоединилась ко мне.