Игра в Реальность. Охота на дракона

 

Антон и сам не понимал, почему вид этого Амара вызвал у него непроизвольную защитную реакцию, но он слишком сильно доверял своей интуиции, чтобы оставить без внимания такой небезынтересный факт, как дружба Дали с потомственным Охотником. Конечно, это могло не значить абсолютно ничего, а могло и оказаться ниточкой к разгадке страхов Вертера. Мало ли что сподобился рассказать девушке этот странный тип про её папочку, тоже бывшего Охотника. 

Было и ещё кое-что странное. Амар абсолютно ничем не напоминал своего отца.

Эрик был плюгавым маленьким человечком с головой, росшей прямо из плеч. Откуда же у него взялся такой красавчик сынок?  

- А кто его мать? - поинтересовался Антон.

- Увы, это осталось загадкой,- Тарс пожал плечами. - В один прекрасный день маленький Амарчик просто появился в командорском доме, и Эрик официально признал его сыном и наследником.

А вот это уже было интересно. Вполне возможно, Амар вовсе не являлся биологическим сыном Эрика. Что же могло заставить всесильного командора признать чужого ребёнка, да ещё сделать его единственным наследником? Ведь командоры в ордене Охотников всегда обладали непререкаемой властью и распоряжались жизнью и смертью своих подчинённых по собственному усмотрению.

Единственным, кого они боялись, был основатель ордена Сабин. Неужели командорский наследничек – это ещё одна каверза падшего Творца?

- Антон, очнись! - оказывается, Тарс уже давно тормошил Антона, а тот так увлёкся дедукцией, что пропустил его слова мимо ушей.

- Я давно хотел обсудить с тобой один вопрос, касающийся Дали,- задумчиво проговорил Учитель.

- Ты ведь, наверное, уже догадался, что она не может быть реинкарнацией той женщины, что когда-то привела тебя в Убежище, а потом погибла от руки Вертера?

Антону, конечно, приходили в голову подобные мысли, но всерьёз он об этом не задумывался. Способности Мастера Игры у дочери Вертера пока не проявились, это факт. Но само по себе это ещё ни о чём не говорило.  В конце концов, его собственные способности Творца начали спонтанно проявлять себя, когда ему было около тридцати.

С другой стороны, его же никто не учил и не тренировал, как дочку Вертера. Возможно, попади он в Школу в юности, способности проявились бы гораздо раньше. Но делать поспешные выводы на его взгляд было преждевременно.

- Ты уверен? - на всякий случай спросил он своего собеседника.

- Антон, я ведь учитель,- Тарс с осуждением покачал головой,- не забывай этого. Я способен оценить потенциал ученика.