Пути бессмертия

Она подхватила свою сумку, стягивая с головы наушники и незаметно проскальзывая в кабинет литературы. Девушка тут же поспешила упасть на парту подальше от учителя, в надежде все-таки как-то списать ответы на предстоящий опрос.

— Ты собираешься со мной обмениваться короткими криками? — скептично фыркнул Валентин Анатольевич. — Сядь поближе, все равно списывать нечего.

Тихо что-то простонав про тиранию в учебных заведениях, Лиза нехотя перебралась на первую парту, которая прямо-таки упиралась в учительский стол.

Лучше места не найти. Каждый ведь мечтает сидеть поближе! Хотя в начальной школе дети действительно почему-то рвались к первым партам. А теперь что-то поменялось. Скорее дерутся за последние.

— Чаю? — литератор кивнул на бурчащий электронный чайник.

— Спасибо, — удивленно пискнула Лиза, отводя взгляд. — Вы же меня не на чай звали.

Валентин Анатольевич грустно улыбнулся, опускаясь на стул напротив девушки, попутно забыв про чайник, который вроде как умел выключаться сам.

— Я не роман Достоевского, — хмыкнул он. Поймав удивленный взгляд Лизы, учитель продолжил: — в общем, я не идиот. И понимаю, что ты не могла прочесть «Мастера и Маргариту» за несчастные выходные.

Да? И с каких это пор учителя научились мыслить не по плану? Хотя, все это можно было списать на неопытность литератора. Он ведь только ступил на тернистый путь журналов, домашних заданий, проверок и криков на уроке. Лиза, представив себе этот путь, залитый кровью и слезами бедных школьников, над которым пролетали, грустно помахивая растрепанными страницами классные журналы, невольно хихикнула в кулачок.

— Поделись со мной своими мыслями, — совершенно серьезно попросил Валентин Анатольевич, извлекая из недр стола сахар и чай.

— Что?

Брови девушки устроили кочевой поход куда-то вверх. Она и раньше слышала подобную фразу из уст учителей, но это всегда произносилось с презрением, желанием унизить ученика и остановить его смех.

Но этот Валентин, кажется, действительно хотел услышать то, о чем подумала девушка.

— Ладно, давай сойдемся на том, что я не читаю мысли, — вздохнул литератор, разливая по чашкам кипяток.

— Мне четыре, — буркнула Лиза, косо глядя на сахар.

-…и поскольку я должен был как-то тебя проучить за исправление оценок в журнале, я не придумал ничего лучше, чем позвать тебя на обычную беседу. Вот, — спокойно закончил он, размешивая сахар.