Пути бессмертия

— Позови Ноэля, пусть пошутит за меня, — Валентайн выдохнул, словно сейчас сделал самое важное признание в своей жизни.

А Лиза только подалась вперед, мягко коснувшись губами холодной щеки вампира. Легкий, краткий, практически невесомый поцелуй дался ей с таким трудом, что Лиза поймала себя на том, что руки у нее тряслись. Но дрожь охватила все тело, когда Валентайн, аккуратно приподняв подбородок девушки пальцами, невинно, словно впервые, поцеловал ее. Кратко, легко. Но и этого было достаточно, чтобы сердце Лизы забилось как бешеное.

А внутри у Валентайна что-то колыхнулось.

И это что-то ни разу не касалось влюбленности. Он внезапно вспомнил то, чего вспоминать не стоило. Вспомнил одно письмо, написанное на обгоревшем куске пергамента. Вспомнил почерк, которым оно было написано. И сейчас вампир внезапно усомнился в том, что он все точно знал о своем прошлом.

А тем временем он продолжал целовать свою ученицу, чувствуя влагу и соль на ее губах. И он не знал, от радости ли это, или от стыда.

Но надеялся, что все-таки от радости.

***

Амадей часто возвращался домой очень поздно. Так и этим вечером он появился дома в третьем часу ночи. Скинув ботинки, он не переодеваясь прошел в гостиную, да так и упал навзничь на диван. Как был, в одежде. Уснул бы, наверное. Если бы не уже давно знакомый холод, пробравшийся под одежду.

Тут же вскочив, Искуситель с восхищением и каким-то первобытным ужасом, трепещущим в груди, наблюдал за тем, как комнату медленно заполняли клубы холодного дыма.

На этот раз от него пахло ладаном. И вот туман обратился в фигуру в плаще. Недолго думая, Амадей опустился на колени перед своим создателем, тяжело дыша от переизбытка чувств.

— Ты жалок.

Голос казался холоднее стали. Он резал внезапную тишину, накрывшую комнату, подобно булатному клинку. И больно бил, заставляя Амадея вздрагивать от каждого слова.

— Хозяин, я…

— Она была у тебя в руках, — фигура в плаще не сделала ни шага, однако в тот же миг оказалась прямо около коленопреклоненного Искусителя.

— А ты упустил девочку.

— Она под защитой Первого, — прошептал Змей, чувствуя, как лоб покрывается испариной.

— А ты служишь мне! — он опустился на корточки, глядя на своего слугу. — И обязан выполнять приказы. Я приказал тебе замарать эту невинную чистоту, совратить девчонку! И что же? Ты не справился даже с этим.