Пути бессмертия

И тут девушка удивленно заметила, что дата проведения мероприятия была вписана в строку рекламки карандашом. Лиза хмыкнула. Зачем надо было так делать? И, если не могли определиться с датой и временем, почему было не вписать это все ручкой? По итогу. Ведь карандаш легко стирается, кто-то мог банально не прийти потому, что не знал времени проведения конкурса.

— Прошу всех сопровождающих выйти, — похлопав в ладоши, провозгласил глава комитета жюри. — Участникам конкурса остаться!

— Удачи.

И тут Лизе стало как-то не по себе. Не из-за того, что она осталась одна. Нет, скорее по причине того, что все присутствующие внезапно решили обратить свой взор исключительно на нее.

— Далия Елизавета, — изрек глава жюри, — ты выиграла. Как же давно мы тебя искали…

— Оу, — Лиза сглотнула. — Спасибо. Искали юные таланты? Похвально.

— Ты не поняла, — внезапно в диалог вклинился тот самый парень, коверкавший Гамлета, — мы искали именно тебя!

— Кто это «мы»? — хмуро осведомилась девушка.

— Агафон! — пожилой член жюри прикрикнул на парня, заставив того стушеваться. — Не влезай в чужие разговоры.

— Прошу меня простить, отец Гавриил, — чтец Гамлета стушевался.

Чего?! Отец? Агафон? Лиза тряхнула головой, сгоняя наваждение. У нее было неловкое чувство, словно она попала в какую-то библейскую притчу.

— Извините, но я лучше пойду, — сглотнула девушка, отходя к двери.

Она подергала на себя ручку, однако та вероломно не поддалась. Девушка недовольно что-то прорычала себе под нос, разворачиваясь к залу. И тут же она встретилась со взглядом голубых, практически прозрачных глаз.

— Дитя мое, позволь нам все объяснить, — мягко улыбнулась обладательница редких глаз. — Меня зовут матушкой Марией…

— Магдаленой? — прыснула в кулак Лиза.

— Не паясничай! — внезапно взвился тучный старичок, который до этого тихо мирно похрапывал в судейском кресле.

— Полно тебе, Иаков, — все еще улыбаясь, продолжила матушка. — Лиза, мы очень долго искали тебя, дабы защитить.

— От сил зла? — не сдержавшись, вставила девушка.

— Именно, — заламывая руки, согласилась Мария. — Ты в опасности, дитя мое.