Дочери богини Воды. Магия равновесия

Удалось завербовать новых оборотней, взамен погибших в битве за Казицу?

Император, растапливающий над свечой сургуч в маленьком ковшике, настороженно поинтересовался:

- С чего вдруг такой интерес? Спросил первый, надо же! Ты же терпеть не можешь мой специальный отряд.

Советник поморщился.

- Не их самих, ты знаешь. Мне не нравятся методы, с помощью которых эту, как ты говоришь, нечисть, привлекают в армию.

- То есть мои методы?

В повисшем молчании было слышно изредка жужжащую полусонную осеннюю муху.

- Я все понял, - император поставил ковшик на подставку и нервно звякнул фарфоровой крышечкой чернильницы.

- Ты принуждаешь их служить тебе силой, хитростью и шантажом. А мог бы подкупить обещаниями, защитить от дознавателей и помочь их семьям. К тому же...

- Хватит! - грубо оборвал его император, притворно зажимая уши ладонями. - Слушать не желаю! Снова старая песня? Знаем, проходили. Нет, уж, брат, не выйдет. Переубедить меня сложно, сам знаешь. Хоть ты и мой советник, но эти советы, будь добр, оставь при себе.

Обычно, советник не показывал вида, что удручен или расстроен. Вот и сейчас, сохранив благодушное выражение лица, он встал из-за стола и слегка поклонился.

- Уже уходишь?

- Дела.

Император непринужденно рассмеялся.

- В столь поздний час? Знаю я твои дела. Очередная девица?

- Все-то ты знаешь, твое величество.

- Ладно, ладно, иди. Впрочем, постой, - окликнул он советника, когда тот уже дошел до двери в кабинет. - Завтра я уезжаю в столицу.

Советник обернулся, изумленно заломив бровь.

- И ты только сейчас говоришь об этом? А как же должники, просители, недовольные новой верой и прочие?

- Я оставляю наместника.

- Кого же?

- Тебя.

Помянув про себя Засуху и помня, что с императором бесполезно спорить, советник снова учтиво поклонился.

- Как будет угодно, твое величество.

И уже спускаясь по холодным дворцовым ступеням, выложенным из розового мрамора, советника снова уколола в сущности простая, но такая острая до боли мысль: у императора жена, сын с невесткой и две очаровательные внучки.

А у него? Ни семьи, ни детей.

Глупые мысли. Он ненавидел такие, но разве мысли хоть кого-то когда-то слушались?

***

Несмотря на полдень, было сумрачно. Капризно морщилось небо, укутавшись серыми облаками, словно пухлым шерстяным пледом. Беззвучно плакал мелкий дождик; воробьи примолкли под крышей конюшни, нахохлились и погрустнели.

Старый клен за окном неторопливо стряхивал последние багряные листья.