Дочери богини Воды. Магия равновесия

Зачем бабка всучила его? Ведь доктор Рин ясно сказал, что нужна ведьма, а значит, обычные порошки и микстуры не помогут.

Огонь разгорелся; господин Карпентер обернулся, тихо спросил:

- Что от меня требуется?

Роанна прищурилась и довольно резко спросила:

- А что у вас болит? Что с вами происходит, господин Карпентер?

- Кроме того, что у меня теперь нет руки, полагаю, больше ничего, госпожа Хилл, - в тон ей жестко ответил мастер.

- Снова вы за свое!

Схватившись за ручку кофра, она уже почти сдернула его со стола, но тут ее руку накрыла рука господина Карпентера.

Большая, твердая. И горячая, словно он только что вынул ее из камина.

- Не уходите, - прошептал он, - я снова глупость сказал. - Просто это... это сложно объяснить. Понимаете, госпожа Хилл, мне кажется, я схожу с ума.

Он замолчал, не убирая руки.

Пусть соберется с ответом, подумала Роанна, продолжая стоять не шелохнувшись. Ведь если он не решиться рассказать сам, из него не вытянешь и слова.

Она ждала. Она умеет ждать.

И он продолжил:

- Руки больше нет, но там, где ее нет, жжет, словно каленым железом.

А часто болит и эта - он повернул свою кисть, накрывшую руку Роанны, ладонью вверх. Но ведь она-то не пострадала!

Роанна чуть не усмехнулась вслух от облегчения. Вот в чем дело! Такие боли вовсе не редкость среди людей, лишившихся конечностей. Но тут же насторожилась: зачастую подобные боли невыносимы и человек идет на все, чтобы хоть как-то заглушить бесконечную муку. Одни топят страдания в огненной воде, другие - курят дурман-траву, покупают у знахарок веселящие порошки и мухоморные настойки.

А третьи начинают вести распутный образ жизни.

По господину Карпентеру не скажешь, что он пьет. И вряд ли курит дурман-траву - у него бы пожелтели пальцы и помутнели глаза, а зубы приобрели неприятную серость.

Тогда что же? Как он справляется?

Совершенно не справляется, ответила самой себе Роанна. Иначе бы доктор Рин не разыскивал по столице ведьму, а Кир-ша не падал бы перед ней ниц.

- Снимите рубашку.

Она думала, господин Карпентер снова заупрямится. Но он, поколебавшись, отвернулся, потянул веревки горловины, кособоко стащив рубашку через голову.

Его грудь и бок расписали багровые шрамы. Деревянная рука крепилась к культе тесемкой, которая крепко-накрепко обвязывала плечо, врезаясь в кожу, усыпанную некрасивыми буграми.

- После обвала дома случился пожар, - скупо пояснил господин Карпентер, глядя в стену. - Повезло - лицо не обгорело.