Судья

Даже способность реально ощущать действительность.

Я сделал эти несколько шагов вперед. И тут же на меня стремительно бросилось серое, ощетинившееся, словно зверь, создание с ярко красными, казавшимися необычайно большими в темноте, почти идеально круглыми глазами.

Это неказистое существо пыталось остановить меня. Точнее, оно надеялось на это. Но, не получилось. И теперь это создание висело в воздухе, поддергивая по инерции ногами и всё ещё скаля свои острые зубы, не поняв и не ощутив пока до конца, что его план полностью провалился.

Мне всего лишь пришлось поднять левую руку ладонью вперёд, чтобы этот недочеловек с разбегу уткнулся в невидимую стену, которая в один миг сковала его туловище и руки, и подняло на полметра над полом.

Я опустил руку, но существо так и осталось висеть в воздухе, по-прежнему скованное незримыми узами, подчинёнными моей воле. Похоже, только после этого данному созданию начало приходить осознание того, во что оно собственно вляпалось, благодаря своей собственной безрассудности.

Страх начал наполнять глаза этой сущности. Понимание неминуемости скорой и беспощадной расправы заглушило ненависть. Потом пропали и все остальные чувства и желания. Кроме одного. Для недочеловека существовало теперь всего лишь одно желание – жить. Ещё хоть как-нибудь, хотя бы сколько-нибудь. Но, не покидать навсегда эту землю сегодня, сейчас.

Такое чувство присуще, в-общем-то, практически всем обитателям Земли, возникающее благодаря либо способности мыслить, либо природным инстинктам.

Присуще оно было и этому созданию, корчившемуся сейчас передо мной.

На что рассчитывал этот, вот уж действительно, недочеловек?! Росточка от силы метра полтора, кривые руки, кривые ноги, маленькая голова. Вдобавок, острые, вздёрнутые вверх уши и мелкие, но, правда, необычайно острые зубы, торчащие из незакрывающегося рта. Выделялись только глаза. Круглые, выразительные. Постоянно меняющие свой цвет с кроваво-красного на бледно-розовый. Видимо, в зависимости от чувств их хозяина.

Дополняло картину лицо, всё покрытое короткими волосками, словно шерстью. При этом руки, торчащие из серого, какого-то всего нескладного балахона, были абсолютно голые. Бросались в глаза на руках лишь обкусанные, грязно-серые ногти. На ногах были надеты стёртые, давно не чищеные сапоги. Но, не армейские, кирзовые, а мягкие, с искусно выделанной кожи, однако давно потерявшие свой прежний презентабельный вид.

Создание это напоминало чем-то старого облезлого лиса.