Элантида. Книга 4. Королевские игры

Все-таки, женщина – это всегда средоточие зла и всяческой вредности, даже такая маленькая. Чем больше он жил на свете, тем больше убеждался, что его жена была исключением, неизвестно за какие заслуги данная ему на время... Наверное, по ошибке. Потому что все остальные – это сущее наказание. А Крыся – вообще кара божья. Ниспосланная всеми богами. Вместе взятыми.

Он попытался от нее деликатно освободиться, даже не представляя, как себя надо вести в подобной ситуации, но это ее еще больше развеселило.

– А подушка тоже на тебя с поцелуями набросилась? – прыснула девчонка.

– Нет, – буркнул он, распрощавшись и идеей вести себя тактично. – С дурацкими вопросами. Крыся, отцепись от меня!

Она, ничуть не обидевшись, убрала руки.

– Фаэнор Тринни, ты – тупой бесчувственный вояка, – почему-то радостно провозгласила она, – но я тебя все равно люблю.

– Рад за тебя, – Фаэнор с тоской посмотрел на розовеющее небо, понимая, что со сном придется распроститься. – Любовь это красивое чувство. Оно облагораживает. Не будешь ли ты столь благородна, что оставишь меня в покое хотя бы на пару часов?

– Сюда сейчас придет горничная, – счастливо разулыбалась Криса, не обращая внимания на его ворчание, – и ты не сможешь заснуть – даже на пару часов.

Но ты можешь совершенно спокойно занять мою комнату, места там достаточно.

Фаэнор был готов выть на луну, восходящее солнце и пару не успевших растаять в рассветном небе звезд.

– Мне и тут неплохо, – фыркнул он, устраиваясь поудобнее в мягком кресле. Крыся, скройся с глаз моих долой!

– Слушаюсь, мой капитан! – весело козырнула негодница.

Судя по ее радужному настроению, она находила во всем этом что-то забавное, но Фаэнор никак не мог понять, что.

Впрочем, он решил этого и не понимать. Женщины – это женщины. Понять логику их поступков невозможно. С этим надо смириться. И не ломать голову. Тем более, когда до общей побудки остается меньше двух часов. Эта мысль, как это ни странно, его несколько успокоила – причем, видимо, даже не несколько, так как он тут же почувствовал, как на глаза начинает наползать долгожданный сон.

Он понимал, что это совершенно не вовремя, но отгонять его не стал, уж больно сладким оказался непрошенный гость. Засыпая, он пообещал себе, что никогда, ни при каких условиях не заселится в номер, который будет в пределах досягаемости отважной воровки. Если им придется еще останавливаться по пути, он выберет комнату в самом дальнем конце постоялого двора. Или лучше вообще в другой гостинице.