Всё будет по-другому

Наконец, Гарри и Гермиона остались одни, юноша молча встал с дивана и, взяв любимую за руку, повёл её в центр комнаты. Девушка охотно подчинилась его воле, к сюрпризам Гарри она начинала уже привыкать, но даже не подозревала, что же её ожидает.

Поттер стянул с её шеи шёлковый шарф и со словами:

— Обещай, что не будешь подглядывать? — завязал ей глаза.

— Что ты ещё задумал?

— Скоро все увидишь сама, — загадочно проговорил он, бережно держа её за руку, — Только ничего не бойся.

На самом деле, Гермиона давно уже потеряла чувство страха, и удивить девушку было не так уж легко, но Гарри превзойдёт все её ожидания.

Поттер еле слышно призвал Кикимера. Домовик тут же появился в гостиной Гриффиндора и склонился в низком поклоне. Эльф весь светился от счастья, угодить своему хозяину для него было сейчас превыше всего. Он протянул костлявую руку Гарри и, быстро ухватив девушку за рукав, увлёк их за собой, перенеся в заранее оговорённое место. Гермиона не успела опомниться, как её ноги обрели под собой опору.

Конечно, она догадалась, что только что трансгрессировала, но каким образом — Грейнджер так и не смогла понять, пока Гарри не развязал ей глаза:

— Ну конечно, Кикимер! — она улыбнулась домовику, — Рада тебя видеть.

Серое лицо эльфа покрылось густым румянцем, хотя подобного за ним никогда не наблюдалось, и он вновь согнул свою спину в поклоне:

— Добро пожаловать в дом, миссис Поттер.

Гарри цыкнул на домовика, дав понять, что он взболтнул лишнего, а Гермиона при этом весело рассмеялась.

Ребята стояли на пороге дома на площади Гриммо, именно сюда их перенёс услужливый Кикимер сразу же из гостиной Гриффиндора. Грейнджер начала осматриваться — имение Блеков было просто не узнать, все изменилось в корне, начиная с прихожей. Гарри, так же, как и Гермиона, преображению дома был очень удивлён.

Никаких мрачных цветов и тусклого освещения, даже портрет хозяйки дома был не развернут к стене, как раньше, а висел лицевой стороной, став настоящим украшением комнаты.

Вальбурга Блэк гордо восседала на бархатном кресле, в красивом наряде, который, несомненно, подчёркивал статус волшебницы. Тёмно-синее платье оттеняло её бледное лицо, седые волосы убраны назад в аккуратный пучок, а морщинистые руки были сложены на уровне пояса в замок. И она уже не пыталась тут же выцарапать ими глаза вошедшим в её дом, а держалась очень достойно, получая искреннее удовольствие от пристального внимания к своей персоне.