Всё будет по-другому

Вдруг она опять посчитает его трусом, как тогда, после его ухода во время поиска крестражей. Вдруг... Но ведь если всего бояться, то можно в такой тупик себя завести, из которого выхода уже никогда не будет. И одно дело — себя. Но ведь можно завести и Гермиону, а вот этого он точно не хотел. Делать больно такой замечательной девушке Рон просто не смог бы.

Так что, лучшим выходом был бы откровенный разговор. Вполне возможно, что им просто не хватает общения и откровенности, а все остальные проблемы он сам себе придумал.

Проворочавшись без сна до утра, Рон Уизли с первыми лучами солнца отправился на поле для квиддича, чтобы новая метла и ощущение полёта вернули его мыслям ясность.

Глава 19

Как оказалось, в эту ночь не только Рону не спалось, а бодрствовали, по крайней мере, ещё двое.

Драко поднялся на Астрономическую башню. Сидеть в слизеринской гостиной и делать вид, что не замечаешь бросаемых на тебя сочувственных взглядов, стало совершенно невыносимо. А ему нужно было время подумать.

Осознать случившееся и решить, что делать дальше.

Да, их отношения с отцом были скорее нейтрально-деловые, родственные чувства выставлять напоказ было не принято. Да, Драко так и не смог понять, почему его отец был настолько предан Тёмному Лорду, что поставил на карту все — семейное состояние и репутацию. Даже жизнь был готов отдать за свои идеи… Но все это перечёркивал тот факт, что Люциус Малфой был его отцом.

И вот сейчас ему уже грозил не Азкабан.

Магическая тюрьма страшна, но оттуда есть хоть какой-то призрачный шанс выйти. От Поцелуя Дементора не спастись. И, хотя проступок отца явно не тянет на подобное наказание, ему, очевидно, решили припомнить все прошлые грехи. Наивно было бы ожидать от победителей всепрощения. Глупо и наивно. Тем более, что если бы победила другая сторона, то репрессии последовали бы гораздо раньше.

Драко читал отчаянное письмо матери и не знал, что ей написать в ответ. Из него получался паршивый утешитель, а простые банальности будут восприняты гордой Нарциссой как оскорбление.

Но и промолчать было нельзя. Не в этой ситуации.

Тонкий листок пергамента трепетал на ветру, в слабом свете Люмоса было плохо видно размытые слезами и идущим дождём буквы, а решение так и не приходило в голову Малфоя-младшего. Он понимал, что от очередного прочтения уже выученного наизусть письма ничего не изменится, но… Давно он уже не ощущал себя таким беспомощным.