Всё будет по-другому

Но, надеюсь, следующего раза не будет», — подумал Уизли и перевернулся на другой бок.

В этот момент в комнату зашёл Гарри и сразу направился в ванную. Рон притворился, что уже крепко спит, так как разговаривать с другом ему очень не хотелось. Поттер долго в ванной комнате не задержался; он, взглянув на спящего Уизли, взял листок пергамента, и, подсвечивая себе Люмусом, стал что-то на нём писать. Потом осторожно подошёл к тумбочке Рона и положил на неё записку, сложенную вдвое, и направился к выходу.

Как только дверь за Гарри захлопнулась, и его шаги стихли, притворяющийся спящим гриффиндорец, вскочил со своей кровати и сразу взглянул на тумбочку. Рон, хоть и лежал с закрытыми глазами и не мог видеть, что здесь делал его друг, но он все прекрасно слышал. Заметив записку, юноша быстрым движением руки схватил пергамент, затем заклинанием «Инсендио» зажёг свечу на стене и стал читать:

«Рон, я не хотел тебя будить, но чтобы ты не волновался, решил предупредить. Сегодняшнюю ночь я проведу не в спальне, а на башне Хогвартса с Гермионой».

«Тоже мне, звездочёт нашелся», — возмутился Уизли, прочитав первые строчки записки, он сразу догадался, что ночью на башне можно делать только астрономию, — «Да и Гермиона хороша — занятия у неё превыше всего. Слава Мерлину, хоть меня за собой не потащили», — подумал он и стал читать дальше:

«Рон, извини, что не могу сказать тебе об этом глядя прямо в глаза. Я ведь вижу, ты уже стал обо всём догадываться, мне так перед тобой неудобно.

Но это действительно так, да, я люблю её и, возможно, всегда любил, но боялся себе в этом признаться. Поверь, если бы вы были вместе, мне и в голову не пришло рассказывать тебе о своих чувствах. Но так как обстоятельства изменились, я решился на этот непростой для меня шаг. Сейчас ты уже знаешь об этом, а через каких-то пару часов там, на башне, обо всём узнает и она».

Рон недоуменно смотрел на письмо: «Не могу понять, как Адель окажется на башне в Хогвартсе.

Но с плащом-невидимкой для Поттера, конечно, нет ничего невозможного», — размышлял Уизли, — «Я должен ему помешать или хотя бы подслушать их разговор», — и юноша уже вскочил с кровати, но вспомнив, что в письме упоминалась и их общая подруга, сел обратно, — «Ничего не понимаю, а Гермиона им там зачем, свечку держать, что ли, будет?» — и он стал заново перечитывать записку. Как только он дочитал последнюю строчку, его лицо расплылось в улыбке.