Убить кукловода

Тягостная, когда каждая секунда молотом бьет по напряженным до предела нервам. И хочется молиться всем богам одновременно, лишь бы это молчание как можно скорее завершилось.

— Рассвет отгорел, — вдруг неожиданно проговорил Луциус, кинув быстрый взгляд в небо. Недовольно цокнул языком: — Пожалуй, больше нам здесь делать нечего. Дневной Хекс — донельзя унылое зрелище.

Это прозвучало столь внезапно, что я растерялась. Нет, пожалуй, Луциус Киас — удивительнейший человек. Вряд ли у меня когда-нибудь получится понять, о чем на самом деле он думает в тот или иной момент.

Хотя стоило признать: своя правда в словах Луциуса, несомненно, присутствовала. Буйство нежнейших переливов алого за время нашего разговора сошло на нет. Над нами расстилалась красная простыня обычного хекского неба, в центре которой горел ослепительно яркий шар солнца. Наверное, на улицах Зарга сейчас ни души. Горожане и туристы попрятались под надежную защиту стен и крыш зданий, укрепленных стационарными заклинаниями. Кстати, удивительно, что Луциус так долго и без малейших усилий удерживает щит. Я, как и он, маг высшего уровня подчинения, пусть официально и записана под первым. Но если была бы сейчас на его месте — то наверняка бы уже изнемогала.

«Не льсти себе, — тут же строго одернула я себя. — Запас моих сил закончился бы намного раньше — в момент самоубийственного прыжка с моста. Хотя, пожалуй, на берег бы мне удалось выбраться. Но одной. О спасении другого человека речи бы уже не шло».

— Предлагаю продолжить наш разговор в другом, более подходящем для этого месте, — продолжил между тем Луциус, так и не дождавшись моего ответа на свое по сути риторическое замечание.

— А у меня есть выбор? — на всякий случай осведомилась я, не испытывая ни малейшего воодушевления от мысли о том, что мне предстоит идти куда-то в сопровождении жестокого преступника. Тем более Луциус уже не раз доказывал своими поступками, что для него человеческая жизнь — не больше чем разменная монета.

Согласитесь, это как-то не настраивает на желание более тесного общения.

— Выбор есть всегда, Доминика. — Луциус улыбнулся, но его серые глаза при этом опасно заледенели. — Ты, без сомнения, можешь отказаться. И тогда я уйду. А ты останешься здесь, на берегу. 

«И что?» — едва не брякнула удивленно я, но мудро прикусила язык, ощутив, как в этот момент взвыл мой инстинкт самосохранения. Ох, сдается, ответ на этот вопрос мне не понравится.