Убить кукловода

— Дальше все было элементарно. Потискать меня в коридоре, предложить свою помощь в том, чтобы вытащить Элмера из беды. Естественно, не за бесплатно, а за определенную услугу с моей стороны. Затем отправить в повозку. И тут на сцену вступил ты.

Я выжидающе перевела взгляд на Луциуса, показывая тем самым, что говорю именно о нем. 

— Я знал, что ты откажешься от предложения Ивара, — проговорил тот, чуть пожав плечами. — Ты не из тех девиц, которые считают свое тело разменной монетой и готовы с легкостью расплатиться постельными утехами.

И в то же время я понимал, что так просто Элмера в беде ты не бросишь. Есть в тебе все-таки что-то такое... старомодное, что ли. 

Я скептически хмыкнула, услышав столь своеобразный комплимент. С каких это пор верность другу стала старомодным понятием? Хотя, сдается, Луциус прав. Я считала, что Альтас не способен на предательство. И вон как больно обожглась в итоге. Видно, гном в этом вопросе придерживается более современных тенденций.

— А еще я догадывался, что за друга ты будешь биться до последнего.

— Луциус с неожиданной теплотой улыбнулся мне. — Ты ведь очень упрямая, Доминика. Не отступишь, пока не испробуешь все пути решения проблемы. Поэтому я был почти уверен, что ты попробуешь взять Ивара в плен. Так и вышло, в принципе. Не думаю, что это заняло у тебя много времени и сил.

— Я поддался ей, — небрежно напомнил тот, покоробленный насмешливым тоном Луциуса. — Мог бы отбить ее удар, но специально пропустил.

Луциус в ответ иронично вскинул бровь.

Видимо, сам он не поверил в слова подельника, но возражать не стал, не желая ранить его и без того уязвленное самолюбие.

Ивар недовольно засопел, догадавшись о мыслях Луциуса, и вновь припал к стакану с водой. Осушил его, затем налил себе еще из графина. Бедный! Как его жажда-то замучила!

— Как вы заставили Альтаса вам помогать? — спросила я, обращаясь сразу к обоим. При имени гнома сердце болезненно сжалось, и я скривилась, не в силах удержать гримасу гнева и разочарования.

Ну надо же! А ведь меня действительно сильно задело это предательство. Наверное, больнее было бы, только если Дарреш — бармен в моем любимом заведении и старинный приятель — поступил бы так же в похожей ситуации.

— Это было нелегко. — И опять мне почудились в голосе Луциуса легкие нотки сочувствия. Странно, неужели он жалеет меня? Впрочем, чушь! Наверное, так хищник жалеет свою жертву перед тем, как ринуться в смертельный прыжок и разорвать ей горло.