Убить кукловода

— Луциус осторожно двинулся вперед, не сводя с меня пристального изучающего взгляда. Так, наверное, опытный охотник следит за измученным раненым зверем, зная, что тот в любой момент может накинуться на него, пытаясь вырваться из западни. — Ты собираешься преодолеть их так — босая и истекающая кровью? 

Я упрямо мотнула головой, не желая слушать его уговоры. Да, я доберусь до Микарона. Не смогу дойти, так доползу! А затем отправлюсь на Хекс, чтобы отомстить!

— Право слово, Доминика, не глупи, — ласково продолжил Луциус, разговаривая со мной так, как говорят с раскапризничавшимся ребенком, уговаривая успокоиться.

— Даже если предположить, что ты все-таки сумеешь добрести до кабин межпространственных перемещений, то что будет дальше? Тебя сразу же арестуют, поскольку сканеры покажут, кем ты являешься на самом деле. Доминику Альмион уже объявили в межмировой розыск. Тем самым ты сделаешь великолепный подарок Викорию и Артабальду. Ведь, насколько я понимаю, ты алчешь именно мести за родных?

— Что ты знаешь о мести? — Я запрокинула голову к небесам, позволяя дождю смыть слезы со своего лица.

Не хотела показывать свою слабость Луциусу. — Что ты вообще понимаешь в чувствах? Ты — проклятый кукловод, играющийся людьми, словно обыкновенными марионетками! Разве тебе есть дело до того, что они в этот момент ощущают?

— До остальных людей мне нет никакого дела, — серьезно ответил Луциус. — Но ты — совершенно иной случай.

В один гигантский шаг он преодолел разделяющее нас расстояние и с неожиданной силой привлек меня к себе, тем самым втащив в поле действия своего защитного заклинания.

Сразу же стало тепло и тихо. Я теперь слышала не шум дождя, а лишь размеренное биение сердца Луциуса.

— Пойдем, — прошептал он, и я почувствовала легкое прикосновение его губ к своему пылающему лбу. — Пойдем, Доминика. И я расскажу тебе историю своей жизни. Ты узнаешь, что именно заставило меня стать убийцей, и поймешь, насколько мы похожи.

У меня больше не оставалось сил для сопротивления. Наверное, рана на руке все-таки оказалась серьезнее, чем представлялось сначала. Но перед глазами вдруг замельтешили черные мушки близкого обморока, а колени ослабели. 

— Упрямица. — Луциус недовольно покачал головой, ощутив, как я повисла на нем тяжестью своего тела. Без малейшего усилия подхватил меня на руки и отправился обратно к повозке. 

Часть вторая. В тени кукловода.