Её не магическое величество.

-Ликар! – я даже испугалась, такие горящие глаза на его обычно спокойном лице я видела впервые, - что случилось?

-Ничего особенного, - хрипловатым баском сказал он, - Светлого дня.

-Ого! – я не смогла не оценить некоторой красоты его ломающегося голоса, - ты же вроде еще вчера пел молитвы?

-Позавчера! – заломив руки, он носился по каморке, - вчера я подумал, что немного простыл, и это ничего, подлечусь и буду петь, а сегодня! Вот как можно петь? Вот что делать-то теперь? Дарий ушел куда-то, служителей отправил на закупки.

И нас, служителей, только двое осталось, а там полный храм людей! Брат служитель принимает исповеди! Мне же нельзя исповедовать, я только петь должен! А как я буду петь? И что делать?

-А что тут можно сделать? Пусть исповедует в тишине.

-Да нельзя же! Молитвы должны звучать обязательно! Обычно двое поют, но сейчас с этой твоей пиццей все занимаются непонятно чем!

-А от меня-то ты что хочешь? Мне тоже нельзя исповедовать!

-А петь ты умеешь?

-С ума сошел? Ну, умею. Но это же не молитвы! Я ни одной до сих пор не знаю.

Кстати, можно было хоть кому-то уже и заняться моим образованием! В церкви работаю, ё-моё!

-Да это неважно. Ты говорила, иностранные языки знаешь?

-Ну, знаю.

-Так и отлично! Пой на них. Наши молитвы тоже ведь в основном на древнеронийском, его никто, кроме служителей и не знает!

-Ликар, ты в своем уме? Это же тогда неправда все будет! Не настоящие молитвы, понимаешь?

-Ой, да какая разница! Ты все равно не верующая. А людям главное исповедь, это она должна быть настоящей, а не твои молитвы.

Это так, для фона. Ну, пожалуста-препожалуйста! Ну, все-все для тебя сделаю!

-Черт с тобой, пошли. Только надо так сделать, чтобы меня не было видно в храме.

-Ну, это само собой, мы поем обычно на клиросе, он огорожен ширмой, за алтарем. В ширме маленькие окошки такие, тебе всех видно будет, а тебя никто не увидит. Удобно очень! – и он потянул меня в храм.

Мы зашли не в парадную дверь, а через другую, сбоку, и незаметно прошмыгнули за алтарь.

-Что петь-то? – в легкой панике спросила я.

-Любую иностранщину! – шепотом ответил Ликар, - давай скорее, видишь, народу сколько.

Я прильнула к крошечным окошкам в ширме. В храме действительно было человек тридцать, не меньше. В дальнем углу стоял один из служителей, он исповедовал какого-то мужчину. И мужчина, и остальные прихожане с явным неудовольствием смотрели в мою сторону, хоть и не видели нас с Ликаром.

-Gaudeamus igitur, Juvenes dum sumus… - робко начал я.