Тридевять земель

Только сейчас он стал замечать важные детали, которые поначалу не бросались на глаза.

Растения. Их очень немного. Как сказала Лилия, на настоящий момент в биосферу возвращено четыреста восемнадцать видов, считая все вариации культурных за один вид. Мало насекомых – сто восемнадцать видов. Высшие млекопитающие, не считая людей, выжили только в зоопарках и лабораториях, в природе их не осталось, и интродуцировать пока не получается. Сорок три вида птиц. Такие дела. Без помощи человека Айур мог вернуться в эпоху одноклеточных, к этому всё шло.

И ещё сотни миллионов лет повторной эволюции... 

Тем не менее в меню людей есть мясо – есть коровы, куры и свиньи. Есть лён и хлопок – и почти всё то, что хранилось в лабораториях и разного рода запасах. Но вот высших животных так не запасти. Да, можно сохранить генетический материал, и он сохранён – беда в том, что выращивать их негде. Учёные трудятся сотни лет, только чтобы вернуть уже записанное, но непонятное в целом знание о технологиях, которым обладали люди на момент вторжения.

...Враг наступал неодолимо. Выглядело это, как если бы кем-то привезённая, хищная, лишённая интеллекта жизнь попыталась сожрать всё то, что уже было на планете. Будь у врага интеллект, шансов не было бы: основные потери среди людей и основной урон биосфере был нанесён в первые четыре часа нападения. Но у людей хватило времени и на изучение противника, и на разработку планов выживания и ответного удара, а противник... ничему не учился и не старался ничего понять.

Это и спасло. Говорят, несколько сильно повреждённых кораблей вторжения до сих пор висят на орбите над Айуром.

Они стояли у Колизея. Руины теперь выглядят особенно символично. Здешние технологии куда более развиты, чем на моей Земле, подумал Артём. И всё равно – люди постоянно на грани выживания. Враг время от времени прорывается из ниоткуда, и не удаётся найти закономерности, не удаётся понять источник и цель. Только – быть готовыми в любой момент принять бой, дать отпор и уничтожить ещё одну точку высадки.

Никогда прорывы не происходят повторно из той же точки: на расстоянии талана вокруг всё становится как бы безопасно. Получается, сейчас Риму не грозят прорывы? Никто не знает, возразила Лилия. Военные не опираются на предположения. И хорошо, что не опираются.

Запах тем временем стал почти непереносимым. Надо что-то делать.

— Кстати об ангарах. Я там был, и мне всюду мерещился странный запах. От самих танков примерно так же пахнет.