Жили они 30 лет и 3 года …

Урок знаний от Степаниды и домового

— Ничего, ничего, — Степанида, то ли мне, выговаривая, то ли себя, подбадривая, лихо собрала станок, и продолжила, — ты не смотри, что ветви шибко поломаны, мы их в зелье окунем, чуток погреем, они за ночь соков то поднаберутся, праны из воздуха качнут, завтра метелку и не узнаешь, если цвести не будет, то от новой не отличишь.

И не поспоришь, на метелку без слез смотреть нельзя. Если в ней действительно дух сидит, то можно только диву даваться, как за грань не ушел.

Степанида споро перевязывала веник для метлы, показывая нам, как его надо обжимать в станке.

У нее это так ловко получалось, что не знай, я ее хоть чуть-чуть, думала бы что она торгует вениками на базаре, а не в больнице работает.

— Готово хозяйка, принимай работу.

Мда, ну что сказать, метелка аккуратно перевязана, но все такая же поломанная и драная.

— А почему у нее ручка такая кривая?

— Ты, откуда такая вылезла, что мать тебя нечему не научила, и где только такие чудилки живут, что с основами цивилизации не знакомы.

— Вообще-то я из города Санкт-Петербурга, его еще культурной столицей называют.

— Оно и видно, что городская орясина, метлы от помела не отличаешь, да в каждой деревне тебе трехлетняя девчонка скажет, чем они отличаются.

— И чем?

— Ты чего, метлой двор убирают, а на помеле летают. Не вздумай помелом чего-нибудь подметать, дух обидится и летать не станет, а будет тебе под ноги прыгать.

Тем временем она, остудив зелье, заставила меня искупать там нашу растрепу.

Если до этого ветвистая вела себя тихо, не подавая признаков жизни, то после опускания в горячее варево, вдруг раздалось шипение, раствор забулькал и словно стал уменьшаться в объеме, будто ветки жадно пили воду (а, может, и пили?).

— О, оживает! — довольно проговорила ба.

— Ба, а у меня такого ни обряда, ни зелья в моем гремуаре нет.

— Мала еще, чтобы со сложными составными зельями работать, нос не дорос.

— Дорос, — почему-то обиделась Ульяна.

— Под носом понимается не твой рост, а терпение и усидчивость при составлении зелий.

А ну, как змеиного яда переложишь, или шкурки летучей мыши перепутаешь. Я, уж, про лягушек не говорю, двадцать пять разных видов, и у всех свойства, хоть и похожи, но разные.

— Причем тут лягушки, вот в данном зелье ведь нет лягушек, они же не летают.

— Есть, не много, но есть. Лягушки не летают, они прыгают. Метла при взлете и посадке исполняет прыжок лягушки, но, главное, ты права, это шкурка летучей мыши.