Жили они 30 лет и 3 года …

Пора заканчивать с едой и уходить отсюда. Положила вилку в сторону, недовольно взглянула на мужа. Все он видит и смеется надо мной. Вон, зараза, какая! Усмехается. Нет, может, для покера он свой фейс и неплохо держит, но я же вижу, краешек губы у него дрогнул. На глаз практически незаметно, но за все совместно прожитие годы эмоции друг друга считываешь на раз. Вдохнула-выдохнула, вдохнула-выдохнула, вдохнула и медленно выдохнула, чтобы не выдать насколько я в бешенстве, и, умерив тембр, голоса до нормально елейного, сказала, обращаясь к Эльзе, мол, провожатые нам не нужны, справимся сами со своим досугом и знакомством с городом.

Та, только улыбнулась, но Атин меня услышал и горячо поддержал.

— Эльза, я завтра с ними до обеда похожу, а потом освободится Трой, а у тебя еще отчет не готов.

— Подумаешь, Ат, все успею. Сама давно не была на рынке, надо кое-что в оружейных рядах для работы посмотреть.

Чувствую, кто-то слишком решительно настроен. И как от этой прилипалы избавиться? Ну, не за волосы же таскать.

Аппетит окончательно пропал. Зла была не только на липучку-приставучку, но и на своего благоверного. Имею право, еще и на тропу войны выйду. Ну, Ладов, держись! Получишь ты у меня люлей-трюндюлей, посмотрим, кто из-под кровати еще прощения просить будет. Останемся вдвоем, поговорим.

Пока мысленно фырчала, демонстративно смотря по сторонам, Эльза неожиданно подскочила и потянулась к своему глубокому декольте. Кофта натянулась, пуговички на груди задрожали, от ее лихорадочных рывков, но со своим предназначением справились, так и не явив миру все богатство ее форм, оставив на лицах мужиков разочарование и сожаление от несбывшихся ожиданий.

Нет, ну, правда, ведут себя как маленькие, так откровенно глазея на ее декольте, которым она вдруг усиленно стала трясти, совсем не стесняясь. Вот чего так откровенно смотреть, и чего так лихорадочно трясти. Странные нравы. Хм, а что за красные пятна у неё на шеи и груди появились?

— Боже, что это! Как чешется!

— Аккуратнее надо быть и разборчивее в связях, — не смогла удержаться от реплики, — у нас так болезни, передающиеся половым путем.

Вот кто меня тянул за язык! Прежняя Сашенька молчушкой была, тишком могла поплакать, но чтобы ответить, подначить или вот так, сказать гадость, никогда. Чувствую, вместе с молодостью и характер новый прорезался. Юморной, веселый, жизнерадостный, так отсмеюсь, все плакать будете.

Виктор, словно что-то почувствовал, поперхнулся и посмотрел, бедненький, на меня удивленно.