"Театр в провинции"

Может и впрямь устроиться куда-нибудь охранником? Или грузчиком в ту же таверну? Ха! Будет новая захватывающая пьеса про короля в изгнании. Без королевства и без земель…

После последней фразы в моем, к тому времени уже полусонном сознании что-то щелкнуло и сдвинулось с места. Я застыл посреди комнаты, а потом с бешеной скоростью рванулся к валявшейся на диване куртке. Где-то в ее недрах притаилась старая авторучка. Схватив ее, я в бессилии огляделся. И, не найдя подходящего куска бумаги, кинулся писать звенящие в голове строки прямо на обратной стороне книжки про Челлини.

Глава 5.Что ты замер? Не знаешь, куда идти?

Одинокий и гордый король без королевства и без земель – Я, бежавший из-под неволь, не променявший волю на хмель. По дороге в царство мое воля моя не умерла, По дороге в царство мое я не держу за пазухой зла.

Все горькие и нелепые неурядицы прошедших месяцев, все пережитое мною за это короткое время, точно кровь из открытой раны, выплескивалось сейчас на лист.

Никогда я не шел по кривой, часто встречая черное зло, Не убоявшись, бросался в бой, и чаще всего, мне не везло.

Но по дороге в царство мое воля моя не умерла, По дороге в царство мое я не держу за пазухой зла. И, когда закончится путь, не потушу в сердце пожар. Пусть переполнит он мою грудь – я приму корону, как дар!

Я дописал последнее слово, с силой нажав на перо, так, что тонкая бумага едва не прорвалась в этом месте. Потом выдохнул и перечел написанное.

Я знал, что утром надо будет сделать это еще раз, чтобы изменить стих к лучшему, потому что ночью внутренний критик спит, и все сочиненное в этот глухой час поначалу кажется безупречным.

Но, кажется, стих, и впрямь, вышел хорошим. Вот только кто его прочтет? Приютившие меня нищие чудаки-философы? Ну, разве что им это покажется интересным.

Прежняя тоска черной водой опять подступила к сердцу. Зачем я копошусь, кропаю стишки и пьески, пытаюсь воевать с ветряными мельницами, то бишь, с дураком главрежем и им подобными?! Ведь знаю же, что все бессмысленно! Победят, в конечном итоге, депутаты и олигархи-колбасники, театр пойдет с молотка, артисты разойдутся кто - куда, может, погрустят немного, и снова заживут своей обыденной жизнью.

Ну, не станет в этом мире моих слов, не станет чуть позже меня – так он от этого не рухнет! Дочери вырастут в чужой стране, и не вспомнят, оставшегося в России, отца-неудачника. Единственный человек, которому я был дорог, моя бабушка – давно в могиле.