"Театр в провинции"

Глаза вновь резанула ослепительная вспышка, и я на мгновение увидел знакомую грузную фигуру в красно-белой мантии.

- Выбор… - тихо сказал я и встал с постели. – Вы были правы, господин Пилат - Пятый Прокуратор Иудеи – это очень нелегкое дело. Особенно, когда разум шепчет: «Сдайся!», а измученная душа бессильно молчит. А вот я, пожалуй, сделаю свой выбор. Вопреки логике и здравому смыслу, как сказал мой самый первый гость! Нищий поэт переквалифицируется в актера погорелого театра – вот бред-то несусветный! А вдруг именно в этом безумии – залог нашего спасения? Если смысл жизни исчерпал себя и дорог больше нет – надо шагать по бездорожью! Вдруг именно там нам откроется новый мир и новый свет? Аня, не пугайся! Считай, что это была импровизация на тему монолога главного героя.

Я – согласен! Играю!

Девушка ахнула и бросилась мне на шею.

Глава 11. Даже если уедешь в такую глушь, где не ходят по двое ни псы, ни бесы...

- Валечка, дорогой, спасибо тебе! Теперь я верю – мы победим!

Она порывисто поцеловала меня в щеку, обняла снова и шепнула:

- Это ты не должен пугаться моего признания.

Потому, что только сама женщина знает, кого она может любить... И, как правило, это не тот мужчина, которого любить правильно и безопасно...

- А-а-а… э-э… - только и смог выдавить я из себя.

Кажется, сбывались мои худшие опасения. Но Анечка отстранилась от меня и весело подмигнула:

- Импровизация на тему монолога героини! Здорово я тебя разыграла, бедный рыцарь?

- Очень! - выдохнул я.

– Впредь, пожалуйста, предупреждай меня, когда начнешь импровизировать. У меня, как у поэта, натура тонкая, чувствительная. Могу и в обморок брякнуться, если сильно испугаюсь…

Расстались мы веселые и довольные друг другом. Жар у меня к тому времени совсем прошел, и температура спала. И я достал ноутбук, решив, не теряя времени, познакомиться с будущей ролью поближе. Однако, после парочки предложений в голову, как всегда внезапно, полезли строчки:

Даже если уедешь в такую глушь, где не ходят по двое ни псы, ни бесы, этот край, несомненно, настигнет сушь, как в сюжете доходной библейской пьесы.

Ибо дерзость моя и вина не в том, что не верю в псалмы и не строю башню, я заглядывал в ночь, прислонясь плечом к старой двери того, кто не просит дважды. Там нет ангелов вещих и нет суда, не пылятся в углу золотые книги… Абеляр там читает стихи с листа, Элоиза смеётся, рассыпав блики Красной меди волос поперёк лучей, в этом диком краю неземном, бумажном.