"Театр в провинции"

– Иди сюда, разговор есть.

Девушка послушно опустилась на соседний стул.

- Ксантиппа тебе работу предлагает. Сможешь от матери уйти и комнату снять.

Она вздохнула.

- А денег хватит? Сейчас даже «кладовочка» стоит – как чугунный мост…

- Если не хватит – я добавлю. Мне они ни к чему. Могу и за миску похлебки работать. Как Шуберт и Ван Гог!

Янка вопросительно подняла на меня глаза, в которых плескался немой вопрос.

- И ничего с тебя за это не потребую, успокойся! Уголовный кодекс я чту, и с малолетками амуры не кручу – если ты об этом.

Она смутилась.

- А как вы догадались, что мне восемнадцати нет?

- Ха! Если бы было, то твой поганый «родственничек» на тебя бы не наезжал с такой прытью. Да и ты бы давно замуж смоталась, от греха подальше. Так, что – ты согласна?

Янка радостно закивала.

- Спасибо, Валентин Валентиныч! Вы опять меня спасаете!

- Не я. А девушка из Домреми, – вздохнул я. – А я только исполняю приказ.

- Чей? ЖАННЫ? Вы что – знакомы?!!

- Виделись. Хотя, возможно, это всего лишь плод моей больной фантазии.

Янка задумчиво помолчала, потом подняла голову и посмотрела мне в глаза.

- Помните, я вам говорила про три потерянные флешки?

Я кивнул.

- Так вот – на одной из них была пьеса про Орлеанскую Деву…

- Обалдеть! – сказал у меня за спиной знакомый голос.

Я оглянулся. За дальним столиком сидела … Аня. И внимательно слушала наш разговор.

- Ты разве не ушла? – удивился я.

Она пожала плечами.

- Ты же собирался рассказать мне историю вашего знакомства.

Но сбежал в подсобку. Вот и пришлось ждать, пока ты явишься обратно.

- Хм! И вы тут не подрались?

- Нет. Мы решили, что при случае поколотим тебя хором, ковбой несчастный!

Я, как говорится, подобрал челюсть с пола.

- Я сама ей все рассказала, – шепнула мне Янка. – И она вас не для этого ждала. Думаю, что вы помиритесь.

- Если успеем, – пробормотал я, чувствуя, как обеденная зала начинает стремительно кружиться у меня перед глазами…

Очнулся я на своем продавленном диване.

Рядом с вытянутыми лицами стояли Аня, Ксантиппа и какой-то незнакомый парень – видимо, хозяйский сын. А возле двери дружно вздыхали философы и всхлипывала испуганная Янка.

- Спокуха на лицах! – улыбнулся я. – Похороны отменяются!

И прислушался к организму. Сердце недовольно ворочалось в груди, но боль немного отпустила. Ксантиппа повернулась к двери.

- Так, паршивцы, чтобы завтра на работе были! Оба! Пусть юноша отдыхает!

Потом задумчиво посмотрела на меня.