"Театр в провинции"

Попрошу у Ани прощения, попытаюсь все исправить? Или оставлю все, как есть – потому, что такой женщины я и впрямь не достоин? Мда! Кажется, опять можно цитировать себя самого!

Когда расплываются ориентиры, и не различаешь ни зла, ни добра, то значит, в твоей неуютной квартире, тебя не спросив, поселилась хандра. Вошла и уселась откормленным задом, на вечно захламленный письменный стол – и все безразлично, и даже не надо вливать в себя горько-привычные сто... И туп карандаш, и шершава бумага, и мысли, и чувства шершаво-тупы.

И лень напрягаться для лишнего шага, и лень выбираться из той пустоты, где капают капли из дохлого крана, где тусклая лампа горит даже днем. И можно сидеть и часами, упрямо, смотреть сериал неизвестно о чем. И можно, рукою ища сигареты, нащупать случайно огрызок граненый, и вздрогнуть при этом, и вздрогнуть при этом, и чувствовать руку свою обожженной. И этой рукой, непривычно горящей, с размаху ударить, пусть кровушка брызнет, по морде хандре, этой дуре, сидящей на белых листках недописанной жизни…

Хм! И с чего это мы столь внезапно поругались? Я, вроде, никаких поводов для ревности не давал.

Янка, памятуя о неприятном инциденте, лапы на меня больше не складывает. Прочие барышни по ходу пьесы тоже обнимаются не с главным героем. А меня самого, ни на какие подвиги не тянет. Я настолько устаю, что мне даже мои кошмары не снятся. Что, пожалуй, даже плохо – потому, что после ночных видений всегда определялся мой следующий шаг. Как там, в тырнетах пишут? «Главное послать каждого в приемлемой для него форме в приемлемое место, дальше они пойдут сами». Вот и меня – послали. Сначала Король велел мне нос не вешать, потом Жанна приказала спасти хорошего человека, а там уже и Прокуратор подтянулся – со словами о верном выборе. Вот только – где результат?

Проблемы личного свойства сначала плавно перетекли в общественные, а теперь все вернулось на круги своя. Еще и новые добавились. Мои философы рискуют остаться без жилплощади, да и раритетный особняк тоже жалко.

Одним словом – сплошная народная мудрость о том, что «ни одно доброе дело не остается безнаказанным». Вот пригрели меня старички – а я в итоге змеем оказался! Надо как-то реабилитироваться, но как? Может, отправить философов к Стасу в деревню? Пусть там пчелам колыбельные поют или с гусями беседуют – по поводу спасения Рима. А я, как наименее ценный член экипажа, останусь дом караулить.