Суженый

Тридцать лет назад они пришли во второй раз, желая помочь избавиться от некоего Птичкина Семена Николаевича.

Только из «Еженедельного Колдуна» Любовь Фридриховна узнала о несчастном случае. Она не сильно волновалась о том, что одни колдуны избавились от другого. В этом нет ничего такого. Ведьмы и колдуны часто устраивают друг другу проблемы. Вскоре после этого к ней заявились Божества, оставили предупреждение, изрядно припугнув. А когда через месяц умерла жена Романова, зареклась лезть в неприятности.

Но разве сейчас она могла отказать? Огненноглазый убил бы ее и все равно добился своего.

Он разительно изменился с их последней встречи. Тогда вызывал настороженность, сейчас откровенно пугал. В нем прибавилось Силы. Или появилось? Трудно сказать, но тридцать лет назад от Огненноглазого не веяло такой властью и могущественностью.

Спустя долгие годы, Любовь Фридриховна обратилась к Игорю Романову за помощью. Она наслышана об их переговорах с Рубенштейном и надеялась на маленькую поблажку. Особенно, в свете последних исчезновений людей.

А не пропадали ли люди и ранее, просто не так резко и массово? Ведь предупреждение не сулило ничего хорошо. Еще эти предсказания духов на каждом шагу…

– Я польщен, что ты явилась после стольких лет, Любовь, – сказал Игорь, после того, как секретарь провел женщину в кабинет.

Романовы обитали в большом доме за городом, обнесенном высоченным забором, оснащенным современной системой безопасности и кучей оградительных заклинаний. У него имелся огромный двор: спереди покрытый газоном, выложенный плиточной дорожкой, и беседкой; позади дома имелся сад с фруктовыми деревьями и ведовскими травами.

Финансы и положение в Высоком совете позволяло им практически не работать. Что Игорь и делал последние годы, появляясь только на собраниях. Там он, в основном, многозначительно молчал, выразительно смотрел и строил из себя мудрого, не давая взрослому сыну принимать глобальных решений.

У него были неприятные глаза – смесь красного с фиолетовым – колючие и отталкивающие.

Когда-то его спина поражала ровностью, сейчас же имелся небольшой горб, прямой аристократический нос некогда получил травму и неправильно сросся. Полностью седые волосы лежали в беспорядке. Публичный образ был совершенно другим.

– Прости, что нарушила обещание, – покаяния в ее голосе не было. – Моя дочь своенравна.

– Что тебе нужно? – он сразу перешел к делу. – Твоя дочь еще ответит, но позднее.

Любовь Фридриховна старалась держать лицо.