Суженый

Хотя они еще слишком глупы, чтобы понимать, что такое душа.

Солнечный досадливо морщится. Его план не так хорош, как хотелось бы. Хотя по его лицу не видно, что он расстроен. Конечно, он намерен убить тебя в любом случае. И неважно, почему. Очевидно, та маленькая армия, бессмысленно погибшая, для него лишь пушечное мясо. Отвлекающий маневр. Только для чего?

Ты озираешься по сторонам. Ничего не изменилось. Солнечный напряжен и готов атаковать. Сначала он избавляется от Волка. Просто сжигает дотла. В твоей груди что-то дергается.

Волк был твоим соратником, спутником на протяжении длительного времени. Ты успел привязаться. Ну да, многие думают, что у злодеев – а здесь злодей именно ты – нет сердца. Возможно, они в чем-то правы. Насчет сердца. Разве лед живой?

Все к чему или к кому ты не прикасаешься, так холодно. Однако вины ты не чувствуешь.

Солнечный занимается светопредставлением: хлопок ладоней – всю долину опоясывает квадрат, вписанный в круг. И ты, и мертвые тела практически в центре. Напрягает ли? Скорее удивляет.

Он опускает руки на землю, и странный рисунок начинает полыхать. Становится светло, как днем. Ты с опозданием понимаешь, что твориться нечто необычное. Сила разливается повсюду.

Солнечный резко летит к тебе. Его прикосновения обжигают, оставляя кровавые следы на руках. Тебя неожиданно поражает, что в тебе тоже течет красная кровь. Сбрасывая легкое оцепенение, ты отбиваешься. У тебя есть жезл. Твое касание лишает жизни. Обычно. Но Солнечный просто так не умирает. Он отражает удары, уклоняется от жаждущего крови жезла, обретая все больше силы.

Солнечный оплетает тебя горячими нитями, вырывает жезл из рук (почему-то легко держит его в руках), и в следующий миг острая боль разрывает твой живот. Красная горячая кровь покрывает белую кожу, и теперь ты знаешь, как вытекает жизнь из тела…

– Олег, проснись! – его трясли за плечо. – Тебе нужно выпить таблетку. У тебя снова поднялась температура.

Обеспокоенный голос матери медленно возвращал Головина к реальности.

В голове слышались чужие голоса, стоны и хрипы. Голова нещадно кружилась, слегка подташнивало. Он был горячим, но себе казался ужасно холодным, будто спал в морозилке.

Мать насильно приподняла его, проследила, чтобы он запил. От воды сразу стало легче. Олег и не подозревал, что в горле пересохло. Глаза снова слипались. Сон прибирал больное воспаленное сознание. Ему снова снились тела, жалящий смертоносный жезл, не щадящий никого на своем пути. Крики сводили с ума.