Элантида. Книга 3. Сквозь Бездну

– Вот как с вами разговаривать можно, а? Наболтаешь всякой чепухи, а они потом голову ломают… Кстати, Джен… не пытайся просканировать, как там у эльфов дела или еще где, хорошо? Я купол пока держу от Гаронда, чтоб он нас не «считывал», – я коротко кивнула. –  Высочество, ну хватит уже, а?

Эльстан передернул плечами.

– Что хватит? – глухо спросил он.

– Мировую трагедию устраивать.

– Я не…

– Устраиваешь, не спорь. Джен, скажи ему!

– Данириэль, дело не в том, что ты это предположил, – голос Перворожденного дрогнул, – а в том, что это может быть правдой.

 

– Тьфу, да все может быть правдой, даже любая глупость, –  раздраженно отмахнулся Дани. – А то, что я про темных магов сейчас говорил – так мне что, уже надо начинать лить слезы по гипотетическим невинноубиенным? Или самому на себя руки наложить из солидарности?

Эльстан покачал головой.

– Ты не понимаешь… Дело в том, что я… должен чувствовать своего отца. А я его не чувствую…

Темный эльф приподнял бровь.

– Как это? – искорки в его глазах заинтересованно засверкали.

– Как бы тебе объяснить… – принц от волнения начал ходить кругами по комнате. – У всех Перворожденных существует незримая связь. Мы всегда чувствуем друг друга. Это даже не магия, это… голос крови, что ли… Мы чувствуем, когда кто-то новый приходит в этот мир, когда он… – запнулся Эльстан, – покидает его… И, конечно же, мы чувствуем тех, с кем связаны узами родства. Я всегда знал настроение своего отца, его состояние – что его волнует, что его радует, что гнетет, я все это переживал вместе с ним.

Я очень хорошо помню тот день, когда ушла моя мать… – Перворожденный остановился как вкопанный, его взгляд устремился куда-то вдаль, он смотрел вглубь комнаты, на призрачные узоры светлых стен, но вряд ли он их видел. – Вместе с ней ушла часть моей жизни… и в то же мгновение я почувствовал сильнейшую душевную боль, захлестнувшую меня жестокой волной пустоты и горечи… а потом понял, что, какой бы горькой ни была для меня утрата, это все – не моя боль… 

Я положила ему руку на плечо.

От него исходил жар, глаза пылали, словно в лихорадке, он был охвачен сильнейшим волнением, но даже не вздрогнул, не почувствовал моего прикосновения.

– Это была боль моего отца… – продолжал Эльстан. – Как только он понял, что я рядом, и что его терзания передаются мне, тут же закрылся, спрятал свои чувства, и мне сразу же стало легче… Больше такого не повторялось.