Мертвецы и Зеркало

Лицо умершей до сих пор вспоминалось ему, как образец красоты – идеально ровная линия переносицы, прямой нос, изящные высокие скулы. Он любовался ею.

Теперь ее превосходные пальцы стали частью его творения. Паук. Голова от крысы, туловище от кошки, длинные лапы - пальцы никому не известной молодой актрисы. Ее тело давно сгнило в сырой земле. Но эти забальзамированные части ее красоты до сих пор живут в стеклянной пол-литровой банке, на деревянном стеллаже, в глубоко запрятанном от чужих взглядов, подвале.

Мастер часто любовался своими творениями.

Он спускался сюда и, сидя на лавке, разглядывал шедевры. Части тел различных животных, людей, даже насекомые, особо тонкая работа. Он словно господь бог творил новых существ. Они находились в особом растворе. Они не могли ожить. Таким талантом мастер не обладал. Не мог вдохнуть в них жизнь.

Единственным его достижением стала сыворотка, позволяющая веками сохранять умершую плоть нетронутой тленом.

Но как знать... Все еще впереди. Способ оживить собственное творение есть.

Его разгадка близка. Первое ожившее творение должно быть идеально.

В углу стояла высокая стеклянная бутыль. Толстое зеленоватое стекло хранило в сосуде раствор особого состава. Яд. И то, что сохранит мертвое, сделав его вечным.

Между стеллажами к стене прикреплено шурупами высокое старое зеркало. Оно долгие годы весело в доме мастера и покрылось черными точками, оставленными временем. Это было не простое зеркало. Это портал. Будь воля мастера, он бы давно распрощался со своей мучительницей.

Крепкие узы, связавшие их кровью, не позволят ему это сделать.

Она приходит сюда. Ей нравится наблюдать за его работой. Хоть дама и говорит, что ей не по душе идея с проектом «идеал», она наслаждается его творчеством.

Девушка, лежащая на старой больничной каталке, привязанная за руки и ноги веревками к поручням, пошевелилась.

- Она еще жива. - прошептала дама. Ее глаза в холодно-синем свете энергосберегающей лампочки, сверкнули дьявольским блеском.

- Да. - мрачно ответил мастер.

Он похитил эту жертву прямо из дома.

Как ему только духа хватило! Было трудно войти в доверие к этой красавице. Ее пальцы напоминали ему пальцы той актрисы, что покончила с собой. Они были длинными, худыми, кожа обтягивала тонкие, хрупкие суставы. Кожа бархатистая, нежная. Наверняка владелица каждый вечер перед сном тщательно натирала ее кремом для рук. И ни каким-нибудь дешевеньким, а дорогим.

- Тех двоих ты усыплял прежде, чем начать отрезать части. - заметила Дама.