Иллюзия жизни

Через несколько секунд перед глазами пронеслась яркая вспышка, и Лазарь пришёл в себя.

Он по прежнему сидел и держал за руку умершую красавицу. Рубашка пропиталась потом, причёска была безнадёжно испорчена. Убрав руку девушки обратно под одеяло и перекинув через плечо пиджак и пальто, контактёр уверенной походкой вышел из секретной комнаты.

Директор стоял около панорамного окна с бутылкой коньяка в руке. Заслышав шаги Лазаря, он вопросительно произнёс:

– Бывает ли такое, что отношения между людьми становятся настолько сильными, что между ними стираются все возможные границы, и даже имена перестают иметь для них значение? Бывает ли, что любящие становятся друг с другом единым целым?

– Может и бывает, – ответил контактёр.

– Во всяком случае, Вашей дочери не повезло.

– В каком смысле?

– Эвелин очень сильно любила, а затем очень сильно разочаровалась. Настолько сильно, что возненавидела своего возлюбленного до такой степени, что погрузилась в глубокую депрессию и просто не захотела жить.

– Так значит это…

– Не суицид.

Она оказалась верующей и молилась Рахиллу об упокоении. Но даже на том свете её ненависть была настолько сильна, что она увидела во мне своего бывшего.

– Пресвятой Элларад. Даже на том свете ей нет покоя из-за какого-то мерзавца…

– Разбираясь в психологии молодых людей, я могу предположить, что причиной разрыва стало различное мнение относительно более близких отношений. Мне кажется, парень был слишком глуп и упрям, а Эвелин была слишком напугана.

– Вы хотите сказать, что…

– Это лишь моё предположение, мистер Кроу, – Лазарь вздохнул.

– К сожалению, большего она не смогла мне сказать. Недаром говорят, что от ненависти теряют рассудок.

– Всё равно спасибо, мистер Соул. По крайней мере я знаю, что стало причиной смерти моей дочери. Я не ожидал, что она всё это время верила в Пантеон…

– До свидания, мистер Кроу.

Лазарь сделал старомодный лёгкий поклон, после чего направился к выходу из кабинета. Директор же продолжил смотреть в окно на бурлящую жизнь фрактала Конгломерата.

Жизнь, более недоступную его дочери.

Глоток рома с примесью цугринта вызвал лёгкую дрожь, которая растеклась приятной сладкой волной по всему телу. Зажмурившись и сделав пару глубоких вдохов-выдохов, Джаспер спрятал бутылку с настоем в мини-сейф внутри флайдера, откинул дверцу вверх и вышел, чуть покачнувшись. Осенний воздух обдал его бодрящей прохладой, а пожелтевшие листья пробуждали в душе чувство уюта и умиротворения.