Калинка-малинка для Кощея

Хотя я не жалуюсь, ведра с водой из колодца таскаю ежедневно, но всё же ведра ни в какое сравнение не идут с настоящим весом хранителя.

— Ай-ай-ай! Прекрати! Сынок это Кощеев!

От неожиданности я выронила Васю на траву. Тот ойкнул, ударившись пятой точкой, и недобро посмотрел на меня.

— Порча имущества, между прочим. В Берестах Къевских записано указом великого князя, что за порчу имущества полагается…

— Тычок под ребра и парочка воспитательных работ за непотребные разговоры.

— То есть я имущество?

— Конечно!

Вася насупился, но возражать не стал. Всё же знал, что я права. И уж коль одно сказал, то и далее надо договаривать. К тому же сынок Кощеев — это о-о-о… это ого-го-го! Как его в наши места-то занесло? И если так всё, то маскируется прекрасно. Я хоть и почуяла, что дело неладное, но вот определить не смогла. Эх, а могла бы подумать! В ворона же при мне обернулся! Да и ночью от него веяло таким… неживым.

— Короче, Кощеевич, он самый. На дом твоим косым взглядом не смотрел. Обошёл пару раз, наиграл мелодию чарующую, усмехнулся и растворился дымом черным. Я всё перепроверил: никакой гадости не навёл, только это…

Вася смущённо зашаркал лапой. Мне внезапно стало не по себе. Обычно мой нахальный хранитель не смущается. Что произошло?

— Только что? — осторожно уточнила я.

— Ну, это… — пробубнил Василий. — Заклятие любовное накинул.

Я потеряла дар речи. А потом… ночь, поцелуи, объятия. И на реке до этого. Сглотнула и сделала глубокий вдох. Так вот оно что! Ну, Коще-е-е-е-ей! Ну, явишься ты ещё разок, гость ненаглядный, приголублю ухватом так, что мало не покажется!

Вася на всякий случай начал отползать в сторону. Кажется, выражение моего лица его совсем не радовало. И не зря.

— А ты-ы-ы-ы, — прошипела я, — ты почему молчал?

Вася развел крыльями:

— Калинушка, сама подумай головой-то! Сначала вся эта толпа народу честного, потом девица в слезах, потом Забава с бельём и… Слушай, а у тебя уже возраст, хорошая моя, тебе замуж пора.

Я швырнула в него яблоком, но крылатый поганец сумел увернуться.

— Вот точно надо замуж! Будешь пилить тогда не только меня, но и мужа. А то я совсем скоро плохой стану.