Калинка-малинка для Кощея

Вот сидим и ждём своего часа.

Кто-то внизу всхлипнул. А потом дружно заревели всей компанией. Да так, что я чуть было дар речи не потеряла. Вот это да! Как-то до этого они при мне всё стеснялись говорить. А тут то ли не заметили, то ли так тоскуют по Лелю, что уже и позабыли про осторожность. Оно ведь как… Каждая вещица, сделанная человеческим руками, имеет свой голос и мысли. Ведь творец вкладывает частичку души в каждое изделие. Вот она потом и оживает, изменив внешний облик, но сохранив самое лучшее, чем наделили.

И «хозяйчик»… Леля так называют, что ли, проказницы?

— А если он не вернётся? — донесся тоненький голосок снизу, и я разглядела малюсенькую глиняную солонку. — А у меня нет пер… пер…

— Перечница твоя в печке стоит! — сварливо отрезала макитра. — Ничего ей не сделается, осталось всего нечего — запечь!

— Обжечь! — возмущённо донеслось из печи.

— Это одно и то же, — не смутилась макитра. — И вообще…

— Ах вы, бесстыдницы! — пробасил кто-то с моей стороны и похлопал по руке.

О, а вот и домовой! Важный такой, седобородый, в красном кафтане, тёмных штанах и лаптях. На поясе висит множество ключей, что при каждом шажочке ударяются друг о друга и издают мелодичный звон.

Я улыбнулась:

— Здравствуй-здравствуй, Емельяныч, ты как?

Горшки вмиг смолкли, только солонка жалостно охнула. Кажется, до всех только дошло, что в доме появился кто-то чужой. Емельяныч неодобрительно посмотрел на глиняных болтушек.

— Да вот, Калинушка, как видишь.

Глаз да глаз нужен. Ибо говорят без умолку. Хоть бы раз посмотрели да оглянулись как следует. Так нет же!

Я положила руку на плечо домового, пытаясь успокоить. Хоть сама еле сдерживала улыбку.

— Ты не серчай на них, не со зла же. За хозяйчика переживают.

Домовой только покачал головой:

— Ох, хозяйчик. Задал нам задачку. Ты вот что, Калинушка, садись на лавку — нет в ногах правды.

Я не возражала и послушно устроилась на лавке. У Леля в доме чисто, только немножко одиноко.

Всё же нужна ему хозяйка. Правда, не приведи боги такую, как Елька. Эта ещё неизвестно, как себя поведёт. Эх, чудесница, куда смотрела-то, что проглядела друга дорогого?

Впрочем, ответа нет, это я так. Одна надежда теперь на домового. Емельяныч, может, чего по делу подскажет. Он немного зануден, особенно после моих родненьких Тишки и Мишки, но это можно потерпеть. Очень уж грамотный мужичок.

— А вы что-то знаете? — осторожно спросила я.