Секретарь демона, или Брак заключается в аду

— Ты всё же бес-искуситель, а не котейка!

— Бе, — значительно возразил беся и сладко засопел.

И как бы мне ни хотелось ещё поваляться, всё равно пришлось вставать. Пусть тётушка Сарабунда по утрам меня не расталкивала и коварно не заводила будильник над ухом, валяться было просто неприлично. Совесть велела немедленно подняться и, забыв, что моя хозяйка получила приличное содержание за «рухнувшую из Срединного мира», пойти в ванную. Бесяша тут же всё бросил и помчался за мной.

Правда, вышла я в коридор, всё равно жутко зевая.

Однако тут же забыла об этом, потому что глазам предстала невероятная картина: выставленные в рядок плотоядни отчаянно ревели. Почти басом. Перед ними лежала тоненькая книжка, похожая на детскую.

— Ничего не знаю, — донесся голос тётушки Сарабунды. — Пока не будет результата, никто к блинам не притронется.

— Ы-ы-ы! — с надрывом выдал ближайший к плите плотоядень. — За что-о-о?

— За деньги! — не растерялась тётушка Сарабунда. — Ну-ка, быстро перестать устраивать истерику и учить стихи!

— У-у-у!

— Молчать!

— А зачем им стихи? — тихонько поинтересовалась я, наблюдая, как все плотоядни синхронно склонили бутоны и принялись шевелить лепестками, словно повторяя строки.

— Шоб було, — доверительно поделилась со мной мыслями тётушка Сарабунда, перекладывая золотистый блинчик на тарелку. — Знаешь ли, не хочется краснеть за этих оболтусов, если они вдруг начнут из окна на всю улицу разговаривать неприличными словами.

Цветы недовольно заворчали.

— Разговаривать? — повторила я. — Но матом обычно ругаются.

— Ругаются — половина беды, — хмыкнула она. — А вот когда разговаривают, то и правда беда-беда. Теряется тонкая нить предназначения матерного слова и ненормативной лексики как таковая. Ты понимаешь, о чем я?

На всякий случай кивнув, я быстро проскочила в ванную. Холодный душ помог взбодриться и почувствовать себя лучше. А изумительная стряпня тётушки Сарабунды и вовсе подняла настроение. После неё я готова была хоть на баррикады, хоть по магазинам с Мефом!

— Мудофелю спуску не давай, — велела она.

— Скромничать не вздумай, с него причитается.

«Нельзя так», — сказала совесть.

«Не каждый день нас с тобой по магазинам водят», — возразила жадность.

«Аргумент», — тут же согласилась совесть.

В неравной борьбе между этими прекрасными дамами само собой победила… не совесть. Стыдно ли мне было? Хм-м-м, если бы Меф вёл себя приличнее, то очень стыдно.