Со змеем на плече

Я хотела возразить, однако через пару секунд поняла, что он абсолютно прав. К тому же сказывалась бессонная ночь и прогулка по беличьему подземелью.

— Я распоряжусь, чтобы тебе выделили комнату как гостье, — улыбнулся Рамаол. — А также принесли поесть.

— Спасибо большое, — поблагодарила я и, опустив взгляд вниз, наконец поняла, почему Шарик не задает глупых вопросов и вообще не подает голоса.

Змееныш, свернув все свои кольца, сладко посапывал у меня на коленях, уткнувшись мордочкой в живот.

— А Вызывающему Дождь что-то надо? — спросил Рамаол, проследив за моим взглядом.

Я крякнула. Вот как оно, значит. Вызывающий Дождь. Пафосно донельзя. Шарику однозначно понравится. Только говорить ему об этом я сейчас не буду. После порадуется.

— Что-нибудь мягкое, а то потом будет жаловаться, что чувствует себя, как принцесса на горошине, — хмыкнула я.

На лице Рамаола отразилось недоумение:

— Как кто?

Ах, да. Я ж совсем забыла, что мои шутки не будут понятны людям из... э-э-э... прошлого. У них, наверное, титулы называются иначе, да и вообще.

..

— Это весьма долгая история, — попыталась выкрутиться я. — Если захотите, позже вам ее расскажу.

— Хм, хорошо, — кивнул Рамаол. — Мне интересно узнать о тебе побольше, Шестопалая. А пока...

Он неожиданно издал какой-то невероятный звук, подобный трели хрустальных колокольчиков, — чуждый и нечеловеческий, заставивший меня замереть на месте, прижимая к себе резко проснувшегося Шарика.

Двери, словно под сильным порывом ветра, мгновенно распахнулись, и на пороге показался Чаран.

— Отведи их в облачные покои и проследи, чтобы слуги подали еду, — велел Рамаол.

— Будет выполнено, — кивнул тот и, дождавшись, пока мы окажемся возле выхода, коротко отсалютовал начальнику стражи и покинул помещение.

Что ж, пафосное название покоев соответствовало действительности. Во всяком случае, для меня, человека, который вырос среди твердого пола, прямых стен и шиферных крыш. Комната состояла из странного материала, напоминающего застывшие перистые облака и бездонную гладь небес.

Все невероятно округлое, мягкое и столь непривычное, что слабо верилось, что в этом как-то можно жить. Однако мои сомнения развеялись, стоило только сесть на краешек овальной постели. Она скорее походила на опалово-голубое облако, чем на привычный предмет для принятия горизонтального положения.

Пища фалрьянов оказалась не менее удивительной, чем жилище. Радовало, что знакомой частью трапезы была запеченная с какими-то травами птица.