Взрослая колыбельная

Неужели Бакуня? Внешне он не очень привлекателен, хилый какой-то и слабенький, но с другой стороны, разве это главное? Или всё-таки Лад?

Я чуть не споткнулась. О, небеса, только бы не Лад! Для меня он уже плотно засевший в чувствах герой другого романа, просто не представляю рядом с ним себя.

Как же я от всего этого устала!

Еле доплелась до общаги. Повезло, что Лелька приготовила ужин – отварила похожий на картошку местный овощ и заправила маслом и зеленью. Накормила меня от пуза, веселя забавными историями, которые почему-то совсем не казались смешными.

Когда кухня опустела, Лелька вздохнула и аккуратно взяла меня за руку.

- Катя. Сыскарь тебе помог?

- Можно и так сказать. – Уклонилась я от ответа. Передавать, что сказал сыскарь и позориться насчёт «пожалел тела» как-то неохота.

- Но настроение у тебя всё такое же мерзкое, правда?

- Да, извини.

Она сжала губы и оценивающе окинула меня взглядом.

- Знаешь, когда мне было пять лет, я уже знала, что стану лекаркой. Я обожала играть в лечение – перевязывать тряпками выдуманные раны или мазать их сделанной из ягод и воды мазью.

И животных тоже лечила. Но… я в деревне росла, а вы с Белкой в городе.

- И что?

- А то! В деревне по иному к животным относятся, с добротой, конечно, но не так, как к людям. Ты так себя коришь, будто убила ребёнка. Наверное, тебе неприятно будет слышать, но я лекарь и скажу – летяшка могла погибнуть от чего угодно. Они вообще слабы здоровьем, когда их только вывели, много раз скрещивали близких родственников.

Они сами по себе недолго живут. Вдобавок у неё могло быть больное сердце, или не работал желудок. Да что угодно! А ты выдумала ужасные страдания, которые он по твоей вине перенёс.

- Да?! А Волин? Если бы не он…

- Я не утверждаю, что он совсем невиновен, - в её голове прорезалась неуклонная мягкость, которая крепче стали. – Но истинную причину гибели летяшки ты не знаешь. Ты её себе выдумала и теперь мучаешься сама и мучаешь нас.

- Я никого не мучаю!

Прямо оскорбила, я – и их мучаю?

- Ты постоянно угрюмая, в плохом настроении, думаешь, будто могла что-то изменить.

Но это уже произошло, Катя, ты его оплакала, теперь пора отпустить. Ему уже не поможешь, а наказывать себя не за что. Как ты ни понимаешь? Подумай над этим и сама поймёшь! Пойду, чай сделаю.

Пока довольная чем-то, вероятно тем, что высказала наболевшее Лелька медленно и красиво наливала чай, я сидела, как послушная пациентка, на месте и молчала.